Чтобы увеличить размер шрифта, нажмите [Ctrl  и  + ]  или [Shift  и  + ]
РУССКАЯ ЗАРУБЕЖНАЯ ЦЕРКОВЬ. Протодиакон Владимир Русак.




О Владимире Русаке.

Владимир Русак автор шести книг и более 400 статей по истории Русской Православной Церкви. В настоящее время проживает в США, в городе Вашингтоне. Личный архив хранится в ГАРФ.

О протодиаконе Владимире Русаке стало известно на Западе в 1984 году. На молодого протодиакона обратили внимание за его смелую проповедь в Витебске, где он тогда служил, и за его открытое обращение ко Всемирному Совету Церквей в 1983 году.

В проповеди отец Владимир сказал открыто о мучениках за веру в Советском Союзе. Он сопоставил значение мученичества первых христиан, утвердившее Христову Церковь на земле в первые века христианства, с подвигом лучших верующих нашего времени. Отец Владимир считает новое мученичество не менее значительным в наше время для очищения истинной природы Христовой Церкви. Новые страдальцы за веру, по его словам, " - сделали свое дело своей мученической кончиной. Они показали нам, каким должен быть христианин в наших условиях. Своей духовной силой, кроме того, они освежили и укрепили церковный организм и показали ограниченность сил безбожия".

Протодиакон Владимир Русак - глубоко верующий, из крестьянской семьи. Он окончил Московскую Духовную Академию в 1977 году,  Защитил диссертацию по теме "Раннехристианские апокрифы и их христологическое содержание" ( Загорск , 1967, 408 с ), и долгое время работал в редакции "Журнала Московской Патриархии".

Наблюдая за жизнью Церкви в Советском Союзе, он не мог оставаться равнодушным к униженному положению Русской Православной Церкви под властью партии. Это побудило отца Владимира написать огромный труд "Свидетельство обвинения. Церковь и государство в Советском Союзе." (Издан в США в 1987 году в трёх томах ) - историю Церкви в России после 1917-го года. За работу над этой книгой, первая часть которой у вас в руках, отец Владимир был уволен со службы в 1980 году и отправлен в город Витебск. В Витебске, за выше упомянутую проповедь отцу Владимиру запретили служить. В том же году отец Владимир написал свое открытое письмо делегатам VI Генеральной Ассамблеи Всемирного Совета Церквей в Ванкувере. В письме он говорил об истинном положении Русской Православной Церкви в СССР. Письмо его на заседании ассамблеи оглашено не было в результате протестов советской делегации. Оно стало известно на Западе, так как архиепископ Кеитерберийский огласил его на пресс-конференции.

Через год отцу Владимиру предъявили обвинение по 70-ой статье УК РСФСР, а в апреле 1986 г. приговорили к семи годам лагерей строго режима и 5 годам ссылки. Срок отбывал в пермских лагерях. В результате ходатайств Конгресса США и Других международных организаций в конце 1988 года Русак был освобождён и выслан в США. Проживал в местечке Джорданвилл, преподавал в Свято - Троицкой семинарии историю Русской Православной Церкви.

Протодиакон Владимир Русак - редкий в наше время православный христианин, у которого слово не расходится с делом. Преклоняясь перед твердостью и подвигом миллионов мучеников за веру во Христа нашего страшного времени, он и для себя избрал этот путь, ибо, говорит он в своей проповеди: "Христос ждет от нас чистого сердца. Но какое же оно может быть чистое, если в нем одновременно уживается и любовь ко Христу, и доброжелательность к Его противникам и гонителям? Чистый человек может быть только в одном лице, а не двуличным".

http://www.krotov.info/history/20/1930/rusak00 .htm
   1. Не случайно в этих обстоятельствах было принято решение о тайном избрании лично Патриархом нескольких Местоблюстителей Патриаршего Престола, т.е. фактически нескольких «со-Патриархов», наделенных правом, в случае необходимости, в порядке старшинства обнаруживать свою Первосвятительскую власть во всей ее полноте... События, происходившие в то время в политической жизни, показывали, что Церкви угрожает жесточайшее гонение и не исключена возможность даже насильственного лишения жизни самого Патриарха.      
   2
.Дальнейшие события показали обоснованность этих опасений: до своей скоропостижной смерти в 1925 году Патриарх дважды подвергался покушениям – в 1919 и 1924 гг. - и едва избежал расстрела по приговору суда в 1923 году.
3.Хотя основание для такого восстановления достоинства епископа лежит в самом существе епископского служения и выражены были в Соборных определениях, которые гласили: «Епархиальный архиерей, по преемству власти от святых Апостол, есть Предстоятель местной Церкви, управляющий епархией при Соборном содействии клира и мирян…»
Этим постановлением еще раз подтверждался тот факт, что в основе церковной структуры по-прежнему остается изначальный принцип: где епископ — там Церковь. Постановление, предусматривая возможность длительного существования Церкви без Первоиерарха, наделяет отдельного епископа правами исключительными, не имеющими прецедента в церковной истории послеконстантиновской эпохи.
4.Текст постановления № 362 от 7/20 ноября 1920 года, по утверждению епископа Григория (Граббе), был получен за границей с Дальнего Востока почти через год после его составления, но выехавшие за границу Архиереи, «по своему церковному сознанию», еще раньше организовались в соответствии с ним. Как ни странно, в необъятной зарубежной церковно-исторической литературе текст этого основополагающего документа, на котором базируется все каноническое бытие Зарубежной Церкви, был опубликован полностью только в 60-х годах.
5 .Епископ Григорий не всегда последователен в изложении исторического бытия Зарубежной Церкви. В разных его работах можно найти немало нестыковок. Так, в своей пространной статье «Завет святого Патриарха» епископ Григорий пишет: «На основании именно этого (второго) пункта Патриаршего Постановления было образовано Высшее Церковное Управление Юга России, существовавшее вплоть до самой эвакуации и выехавшее за границу с остальными русскими беженцами».
  На самом деле это не совсем так.
ВВЦУ на Юге России было образовано еще в мае 1919 года, а Указ № 362 был издан только в ноябре 1920 года.
Точно также неверно утверждение владыки Григория о том, что «основываясь на этом (третьем) пункте    Постановления, митрополит Антоний (Храповицкий), как старейший и после самого Патриарха и за границей иерарх организовал сперва „Высшее Церковное Управление Русской Православной Церкви Заграницей”, которое впоследствии было переименовано в „Архиерейский Синод Русской Православной Церкви Заграницей”»..
   ВРЦУ за границей было образовано за день до выхода Указа Патриарха № 362 и о нем никак в Константинополе не могли знать. Сам же владыка Григорий несколькими абзацами выше говорит, что «к сожалению, это Постановление, вышедшее за № 362, вследствие гражданской войны долго оставалось почти неизвестным широким кругам верующих как в России, так и у нас Заграницей». Это же свидетельство подтверждается владыкой Григорием и в другой его работе: «Правда о Русской Церкви на родине и за рубежом», когда он говорит о весне 1921 года.
 
6.Здесь и далее, во всех приводимых документах сохраняется орфография и пунктуация оригиналов.
  7 .С этой иконой связано незабываемое событие, происшедшее в Перми 10 марта. В этот день из всех приходских церквей собрались крестные ходы к Никольскому казачьему собору. Отсюда крестный ход двинулся к дому Верховного Правителя, у которого благоговейно хранилась икона Святителя Николая Чудотворца, точная копия с находящейся в Москве на Никольских воротах в Кремле древней иконы, чудесно сохранившейся после обстрела ее большевиками.
   С соизволения Его Высокопревосходительства эта икона была взята в крестный ход и отправлена в Успенский кафедральный собор, где и была на неделю оставлена для поклонения. В воскресенье 17 марта икона Святителя Николая крестным ходом при участии многотысячной массы молящихся была обнесена вокруг города с совершением кратких молитвословий у всех приходских церквей и возвращена в дом Верховного Правителя.
    «Для православных жителей г. Перми, - писали в эти дни “Пермские епархиальные ведомости”, - описанная икона имеет весьма большое значение. Это та икона, которая была поднесена Верховному Правителю в нашем кафедральном соборе Преосвященным Епископом Борисом от имени пермских приходов 6 февраля с.г. Таким образом, дар наш глубоко дорог Верховному Правителю и постоянно будет напоминать ему об освобожденной его войсками многострадальной Перми. Хорошо бы было, если бы пермские православные приходы точно такую же копию иконы приобрели бы и для Перми, поставив ее в своем кафедральном соборе для постоянного напоминания о нашем освобождении и для молитв за того, кому мы были обязаны своим освобождением». Согласно воспоминаниям ротмистра Князева, этот образ – благословение Святейшего Патриарха Тихона Колчаку..
  8. Пермские Епархиальные Ведомости, №1,
15(28) марта 1919 г.
9.Если в армии Деникина было около 1000 священников, у Врангеля - более 500, то у Колчака их было несколько тысяч.
   10. По этому плану Сибирская армия должна была выйти к Казани и далее на Вятку и Вологду, с целью соединения с Северной Добровольческой армией генерала Миллера. Западная армия должна была выйти к Симбирску и Сызрани, а затем прорываться на соединение с ВСЮР генерала Деникина. Сибирской армии ставилась задача овладеть районом Сарапул — Ижевск — Воткинск, Западной армии — районом Бирск — Белебей — Уфа, Оренбургской и Уральской армиям — районом Оренбург — Уральск. Апрель 1919 г. явился периодом наивысших побед Русской армии на Востоке России. Развивая достигнутый успех, ей удалось отбросить красных за Каму и Волгу..
      11.В феврале 1920 года генерала Каппеля с воинскими почестями захоронили в Чите. В ноябре 1921 года, с падением города, его прах переправили в Харбин, на Русское военное кладбище.
Один из участников Сибирского Ледяного похода позже писал: «Жестокие сибирские морозы и тиф безжалостно косили людей. Каппель вел за собой наиболее стойкие и упорные в борьбе с советской властью части, выдержавшие всю двухлетнюю кампанию. Это были самые крепкие физически и духовно части. Они отступали от Омска до Иркутска. Все слабые уже погибли от тягостей этого безумного похода. Остались те, кто не видал пощады от красных и сам никого не щадил. Эвакуация оставила позади себя 200 поездов смерти с беженцами и семьями тех, которые отступали вместе с Армией…»..
12. Сохранились воспоминания коменданта гарнизона, осуществлявшего непосредственное руководство расстрельным взводом — Бурсака (Баруха Блатлиндера): «На мое предложение завязать глаза Колчак ответил отказом. Взвод построен, винтовки наперевес. Чудновский шепотом говорит мне: „Пора“. Я командую: “Взвод, по врагам революции пли!”. Оба падают. Кладем трупы на сани-розвальни, подвозим к реке и спускаем в прорубь».
В воспоминаниях, так сказать неофициальных, неопубликованных, Бурсак-Блатлиндер писал: «Перед расстрелом Колчак спокойно выкурил папиросу, застегнулся на все пуговицы и встал по стойке „смирно“. После первого залпа сделали еще два по лежащим — для верности. Напротив Знаменского монастыря была большая прорубь. Там монашки брали воду. Вот в эту прорубь и протолкнули. Вначале Пепеляева, а затем Колчака вперед головой. Закапывать не стали, потому что эсеры могли разболтать, и народ бы повалил на могилу. А так — концы в воду». «Отряд ЧОНа только с января по декабрь 1920 года ликвидировал в районе четыре крупных группировки белобандитов, возглавляемых ярыми врагами Советской власти, такими, как колчаковский полковник-каратель Зайцев, богатый купец Шагалов, старообрядческий священник Леонид Соколов». Отдельные подразделения еще долго продолжали сопротивление. До конца двадцатых годов в глухой тайге шли боевые действия. Белые воины не сложили оружия, они продолжали бороться, оставаясь верны Адмиралу и его идеалам.
13. О. Георгий Шавельский. «Воспоминания последнего протопресвитера русской армии и флота». Т. 1. Изд-во имени Чехова. Нью-Йорк, 1954). Здесь уместно отметить, что епископ, лишенный возможности (временно) связи со своим центральным руководством, имеет, по канонам, всю полноту прав для управления своей епархией независимо и ни в каких новых административных образованиях не нуждается. Кроме того...
По правилу «епископам всякого народа подобает знать первого из них и признавать его как главу и ничего превышающего их власть не творить без его рассуждения» (Правило Апостольское 34), какое бы то ни было новое церковное управление в пределах Русской Церкви могло возникнуть только с разрешения или санкции Патриарха и его Синода и Совета..
14. Еще ее называют «Русская Зарубежная Церковь» или «Карловацкая Церковь».
15. «Положение о Русской Православной Церкви Заграницей», утвержденное Собором Епископов в 1956 году и определением Собора от 5/18 июня 1964 года. Раздел 1 «Общие положения», § 1..
16. Добровольческой армии
17. Прот. Георгий Шавельский. "Воспоминания последнего протопресвитера российской армии и флота". т.1. Нью-Йорк. 1954
18. Там же
19.Там же.
20.Там же.
21.Там же
22.См. «Обвинительное заключение по делу б. Патриарха Тихона...». М., 1923.
23.Георгий Шавельский. Ук. соч. Там же.
24.Кандидов Б. Церковь и гражданская война на юге России.
25.О. Георгий Шавельский. Ук. соч. Там же.
26.Епископ Никон Рклицкий. «Жизнеописание Блаженнейшего Антония, митрополита Киевского и Галинского». 1959, т. 5, стр.
27. Михаил Польский, протоиерей. Каноническое положение высшей церковной власти в СССР и заграницей. Джорданвилл, 1948. С. 128
  28.
Во время беседы с архиепископом Александром (Немоловским) Патриарх Василий подтвердил официальную позицию Константинопольской Патриархии:
«Патриарх (в данном случае имеется в виду Всероссийский - сост.), своим Указом, упразднил прежнее Церковное Управление. Вселенская Патриархия никогда (выделено нами – сост.) не  признавала Карловацкого Синода. Если мы отвечали Митрополиту Антонию, то как русскому архиерею, а отнюдь не как председателю Синода». В своем письме от 18.1.1927 года Патриарх Василий пишет:
«Самое существование этого самочинного сборища в роли административного органа, несогласно с канонами и о необходимости его закрытия, как и о прекращении его вредной деятельности, уже несколько раз были изданы распоряжения и Указы со стороны законной власти».
29. Епископ Григорий (Граббе) пишет: «Особой сердечностью отличаются взаимоотношения между Зарубежной Церковью и Антиохийской», но в подтверждение этих сердечных отношений он приводит факт благожелательного отношения антиохийского церковного руководства к Русской Православной Церкви на Родине..
30. А в своем Послании Митрополиту Евлогию от 22/III-1927 года Архиепископ Хризостом так характеризует притязания Архиерейского Синода на высшую церковную власть за границей:
«Всякий, имеющий хотя бы элементарное знание церковных канонов, должен признать, что так называемый Карловацкий Синод не может иметь действительную юрисдикцию над русской Православной Церковью за границей. По существу, невозможно признать отделяющуюся от России Церковь за границей и существующую даже в православных странах, где имеются местные Православные Церкви. Каноны не допускают, чтобы в одном городе было два самостоятельных епископа... В силу этого я не признал присланного из Карловцев Митрополитом Киевским и Галицким Антонием, епископа Гермогена, в качестве епископа для Греции. Нам известно, что св. Патриарх Тихон не признавал юрисдикцию Карловацких епископов над православными русскими  за границей»..
31.С.В.Троицкий. Правовое положение Русской Церкви в Югославии. Белград, 1940. С.104-105.
32. Из воспоминаний владыки Василия (Родзянко). В.И.Косик. Русская Церковь в Югославии (20-40-е гг. ХХ века). М., 2000. С. 214. Патриарх Варнава даже в период нахождения митрополита Евлогия (заметим: представителем митрополита Сергия в Европе) под запрещением со стороны Архиерейского Собора Зарубежной Церкви поддерживал любезную переписку с митрополитом Елевферием.
    33. В лучшем случае, их суждения по этим вопросам могли быть присоединяемы к тому или иному мнению во время дискуссий. Главное же в том, что письменный отзыв не мог иметь отношение ко всем возникающим на Соборе вопросам и дискуссиям по ним, иначе это означало бы фактическую передачу полноты церковной власти епархиального епископа тем нескольким безместным архиереям, которые жили в Сербии и Болгарии, и которые в одном случае именовали себя Синодом, а в другом - Собором, в котором они являлись подавляющим большинством. На Соборность это мало похоже.
    34. Исходя из того:
«1. что самым мощным центром по плотности и по количеству русские людей является безусловно Сербия,
2. что эта страна занимает центральное географическое положение на Балканах, чем облегчаются сношения,
3. что в Сербии же находится наибольшее число русских иерархов,
4. что там же сосредоточены по преимуществу русские просвещенные силы,
5. что Русская Армия, центральные органы управления и Главнокомандующий переходят туда же и перевозка уже начата и закончится в течение месяца,
6. что здесь, в Константинополе, в связи с малоазиатской Турецкой войной создается весьма неопределенное и непрочное положение для наших учреждений,
7. что непрочность этого положения усугубляется общим отношением к русским со стороны иностранцев западноевропейских держав, изменяющимся в худшую сторону,
8. наконец, в Сербии Высшее Русское Церковное Управление соединится со своим Председателем владыкой митрополитом Антонием (? – сост.), отсутствие авторитетного голоса которого часто заставляет медлить с решением важных вопросов, требующих предварительного письменного с Его Высокопреосвященством сношения…:
35. Текст Постановления Сербской Патриархии от 31 августа 1921 года, который дает о. М. Польский, не согласен ни с оригинальным сербским текстом, как он изложен в актах Сербского Собора (№ 31), ни с неточным переводом его в органе Архиерейского Синода «Церковные Ведомости». Ни там, ни здесь нет фразы «во всем идти навстречу беженцам-иерархам, изъявлять готовность принять под свое покровительство Высшее Русское Церковное Управление»..
     36.Никон, т. 6, стр. 9..
    37. РПЦ в СССР. Сборник. Мюнхен, 1962, стр. 20.
38. Никон, т. 6, стр. 1.
39. Зная этот факт, вызывают невольную улыбку пространные пассажи епископа Василия (Родзянко), который в одной из передач по российскому телевидению пытался представить своего деда, как преданнейшего Монархии человека, которого Император Николай II считал единственным надежным деятелем в Государственной Думе.
40.Никон, т. 6, стр. 10.
41.Никон, т. 7, стр. 7.
42.Никон, т. 7, стр. 7-8.
.
        43.Никон, т. 6, стр. 26; из выступления митрополита Антония.
44.Из «Послания Собора чадам Русской Православной Церкви, в рассеянии и изгнании сущим», там же, стр. 29..
45. Никон, т. 6, стр. 33. См. «Деяния Всероссийского Церковного Собора 1917-1918 гг.». Примечание: по правилам нашей Церкви решение может быть принято большинством не менее чем в 2/3 голосов. Примечание: по правилам нашей Церкви решение может быть принято большинством не менее чем в 2/3 голосов.
47.Регельсон, стр. 277
48.Никон, т. 5, стр. 9-11
49. «Деяния Русского Всезаграничного Собора, 1922, стр. 15 и др.; см. Троицкий, стр. 16..
50. См., например, определения от 16 августа 1921 г., от 21 сентября того же года, от 17 января 1922 г., «Церковные Ведомости», 1922, № 3. .
51. Троицкий, стр. 99.
52. См.: «Обращение члена Всероссийского, Ставропольского и Всезаграничного Соборов... протоиерея Владимира Востокова» по поводу Определения Архиерейского Синода о созыве Русского Всезаграничного Собора с мирянами 1 августа 1938 года, стр. 12; Троицкий, стр. 9..
  53. «Церковные Ведомости, издаваемые при Святейшем Правительствующем Синоде», 1918, № 3-4, стр. 160, столб. 2..
54.
«Церк. ведом.», 1922, № 1; «Журнал МП», 1931, № 11, «Акты святейшего Патриарха Московского и всей России. Позднейшие документы и переписка о каноническом преемстве высшей церковной власти. 1917-1943. Сборник в двух частях. Сост. М. Губонин. М., 1994, с.165
      55.«Новое Русское Слово», 18 октября 1994 г
      56
.Там же..
      57
. Там же, стр.
      58.
Джорданвиль, 1989, стр. 192. И в статье «Завет святого Патриарха»: «К сожалению, это Постановление, вышедшее за № 362, вследствие гражданской войны долго оставалось почти неизвестным широким кругам верующих как в России, так и у нас Заграницей».
59. Троицкий., стр. 6.
60. Проф. С. Троицкий. Размежевание или раскол. Имка-Пресс. Париж, 1932, стр. 48-49
61. Регельсон, стр. 270.
62. Никон, т.7, стр.127
63. Никон, т.7, стр.26, 128
64. Никон, т.7, стр.128
      65. Никон, т.7, стр. 29.
66.Там же, стр. 30.
67.Там же, стр. 31.
68.Там же, стр. 32
69. Польский, стр.157;Троицкий,стр. 125.
70. Никон, т. 5, стр. 12..
71. 30 апреля 1924 года Синод Константинопольского Патриархата принял решение о запрещении в священнослужении русских архиепископов Анастасия и Александра, находящихся в Константинополе (запрещение явилось предсудебной мерой, на время следствии о церковно-канонической деятельности означенных архиереев – сост.), о непосредственном подчинении Константинопольской Патриархии русских клириков в Турции и о том, чтобы сообщить Патриарху сербскому, что находящиеся на его канонической территории русские епископы не имеют права окормлять русское рассеяние..
72.Никон, т. 5, стр. 296-287..
73.Строго говоря, это «предызбрание» слабо согласуется со строгими нормами церковного права. Правило 23 Антиохийского Собора гласит: «Епископу не дозволяется вместо себя поставлять другого в преемника себе, хотя бы он был и при конце жизни; если же что таковое соделано будет, то поставление да будет недействительно, но да соблюдается постановление церковное, определяющее, что епископа должно поставлять не иначе разве с собором и по суду епископов, имеющих власть произвести достойного, по кончине преставльшегося».
74.«Обвинительное заключение...». М., 1923; «Акты святейшего...», с. 183..
75.
«Церк. вед.», 1922, № 12, с. 6; Троицкий. О неправде...; Каноническое положение Высшей церк. власти в СССР и за границей». Париж, 1960; «Акты святейшего...», с. 192.
76
.Которые, без сомнения, ему предоставил нарком юстиции Курский.
       77.Никон, т. 7, стр. 8-10
            78.Митроп. Евлогий, «Путь моей жизни», стр. 605.
  79.Никон, т. 7, стр. 18.
  80.Никон, стр. 23.
81.Евлогий, стр. 404.
  82. Никон, стр. 19.
  83. Ср. несколькими строками выше: «принимает указ об упразднении ВЦУ»..
  84. Никон, т. 7, стр. 18-19.
   85. Там же, стр.19
  86.Никон, т. 7, стр. 19.
  87.Никон, т. 7, стр. 19, 23
  88.Там же.
       89. Евлогий, стр. 404
90. А почему нет? - сост.
91. Никон, т.7, стр 20-21
92. Деян. Собора, стр. 39; Троицкий, стр. 106.
93.Там же, стр. 21.
94. Никон, т.7, стр. 21
        95.Митроп. Евлогий, стр. 605-606.
96.Польский, стр. 21..
97.Там же, стр. 21.
98.Еп. Никон, том 6, стр. 17.
99.Троицкий, стр. 99..
100. О. Михаил, стр. 21-22.
101.Там же, стр. 27.
      102.Достаточно подробный анализ этого Указа произведен уже в 60-х годах архиепископом Никоном (Рклицким) в его «Жизнеописании Блаженнейшего Антония, митрополита Кивского и Галицкого» (том 7, стр. 7-22). Здесь же он снова высказал удобоприемлемое толкование о. Михаила, ставшее за рубежом уже «каноническим»..    103.Польский, стр. 22. «Церковные Ведомости», 1924, № 9-10, стр. 12; 1925, № 15-16, стр. 11
      104
. М. Польский, стр. 117.
105.«Церковные Ведомости», 1924, № 9-10, стр. 12; 1925, № 15-16, стр. 11..
106. «Церковные Ведомости», 1926, № 15-16, стр. 8.,
    107.Никон, т. 7, стр. 22
108.Там же.
109.Там же.
110.Там же, стр. 22-23
111.Никон, т. 7, стр. 27
112.Никон, т. 7, стр. 17 
  113.Никон, т. 7, стр. 33-34
       114
.Никон, т. 7, стр. 34
115. Так все таки: «при обязательных 12-ти» или «не менее 7-ми»? – о праве суда подробнее будет сказано позже. Удивительная формулировка!
116. Никон, т. 7, стр. 36.
117.Из Постановлений Всероссийского Поместного Церковного Собора 1917-1918 гг..
118. Легко видеть, как «применительно» к его решениям Зарубежная Церковь руководствовалась в своей жизни, если на протяжении 84 лет имела только три Всезарубежных Собора. У нее уже давно свои каноны и свои постановления. И было бы интересно пристально исследовать соотношение ее законодательства с законодательством Российской и вообще Православной Церкви, но это уже отдельный самостоятельный разговор.
     119.Никон, т. 7, стр. 36.
120.Никон, т. 7, стр. 41.
121.Там же, стр. 42..
122.Там же, стр. 51..
123.Там же, стр. 53.
124.Там же, стр. 54.
125.Там же, стр. 55.
126. Так что же, митрополит Антоний и тогда не являлся для зарубежных архиереев высшим авторитетом, о чем так много и часто говорят в Зарубежной Церкви?.
127.Там же, стр. 55-56.
128.Там же, стр. 56
129.Там же
130 Никон, т. 7, стр. 147.
131. Частично эта тема была рассмотрена  в 1 томе "Московская Патриархия ХХ век".
132.Проф. И. М. Андреев. Краткий обзор истории Русской Церкви от революции до наших дней. Джорданвиль, 1952, стр. 21-22.
133.Там же, стр.22-23
134. Текст - у Л. Регельсона, Трагедия Русской Церкви, стр. 259-262..
        135. .Здесь весьма уместно вспомнить слова митрополита Антония, приведенные в его «Вступительном слове» о духовном возрождении России перед началом прений по вопросу о восстановлении Монархии в России на Соборе в Карловцах в ноябре 1921 года: «Церковь, как вечное Божественное учреждение, не связано внутренне ни с какою определенною формою правления и потому не должна догматизировать ни одной из них», что, однако, не помешало ему настоять на решении вопроса в пользу Монархии.
  
    136. Польский, стр. 19
       
137.«Деяния Русского Всезаграничного Собора», 1922, стр. 15 и др.
138. Никон, т. 6, стр. 57.
139. Никон, т. 7, стр. 14
140. Никон, т. 6, стр. 151
141
.Интервью было опубликовано в «Известиях ВЦИК» № 143 (1880) за 29 июля.
142 «Акты святейшего...», с. 282..
143
.Никон, т. 6, стр. 165-168
144. Здесь очевидна ошибка Патриарха, рожденная ложной информацией зарубежного церковного руководства. См. выше - сост..
145
.Вопросы религии, 1906 г., вып. 1, стр. 5-8..
146. Сборник документов, машинопись, стр. 13-15.
147.
Сборник документов, машинопись, стр. 16-17.
       148..«Известия», 1923, № 186; Регельсон, стр. 344-345; «Акты святейшего...», с. 297-298..
149. В изложении Яковлев Я. О делах наследников царского православия. «Правда, 1923, № 185, 19 авг.; «Акты святейшего...», с. 295..
150. там же
151. «Известия ЦИК», 1924, 22 янв. «ЖМП», 1933, № 16/17; 1934, № 18/19; «Акты святейшего...», с. 309.
152. «Известия», 1924, 23 марта. № 68; Регельсон, стр. 354
153. Там же..
154. «Акты святейшего..., с. 313..
155. Подписали: Патриарх Тихон,  архиеп. Петр Полянский, архиеп. Тихон Оболенский, архиеп. Серафим Александров, архиеп. Иларион Троицкий. «С подлинным верно. Управляющий делами Патриаршего Священного Синода епископ Питирим Крылов».
  156. «Известия ЦИК», 1925, № 86 (2419), 15 апр.; Никон, т. 6, стр. 190-195; «Акты святейшего...», с. 361-363.
   157
.  Замечание 1: Содержание не могло быть неожиданным ни для живущих на территории Союза, ни для зарубежных россиян: задолго до этого Патриарх Тихон издал не один документ, в которых излагались те же по существу мысли, что и в этом..
158. Замечание 2: Завещания пишут не только перед смертью или приготавливаясь к смерти. Это во-первых. Во-вторых, почему этот документ называется завещанием? В оригинале такого слова нет вовсе. В-третьих, последними словами этого пункта сам митрополит не отрицает, что этот документ мог быть составлен самим Патриархом. А от того, что в таком случае его нельзя рассматривать как завещание, суть его не снижается. Даже более того..
159. Замечание 3: Здесь митрополит Антоний входит в такие дебри почерковедческой экспертизы, что и анализировать этот пункт нет смысла. Хотя, одно замечание все же надо сделать. Такую экспертизу можно делать только на основе оригинала, а не на типографском оттиске, особенно учитывая качество газетных публикаций того времени.
160. Замечание 4: Как видим, попытки зарубежного церковного руководства отложиться от Московской Патриархии вызваны не единственно сергиевской Декарацией, а относятся еще ко времени управления Церковью Патриарха Тихона. И только благоразумие некоторых иерархов не привело зарубежное руководство к разрыву с Матерью-Церковью еще при Патриархе Тихоне, хотя по существу и по форме оно было налицо.
161. Замечание 5: Гонитель - еретик и гонитель - безбожник. По смыслу слов митрополита Антония, предпочтительнее все же еретик. На самом же деле - трудно сказать. Откровенное безбожие для Церкви не так страшно, как ересь..
162. Замечание 6: В данном случае митрополит Антоний, явно не желая этого, отнес к служителям сатаны не безбожников, а самого Патриарха, хотя замысел его понятен и уместен.
163.Замечание 7: Пожелание, выраженное в приведенном стихе, равно как и прямая заповедь «око за око», решительно отменена в Новом Завете..
164.Никон, т. 6, стр. 188-190.
       165.«Церковные Ведомости», 1925, № 9 и 10, стр. 3; см. также: «Акты...», с. 757-768.
166.«Церковные Ведомости», 1925, № 9 и 10, стр.21-22
167.Троицкий, стр. 27.
168.Троицкий, стр. 29.
  169.Регельсон, стр. 369.
  170.Левитин, Шавров. Очерки по истории русской церковной смуты. т. 2, с. 258, «Акты святейшего...», с. 307
  171.Вариант: «Я не пойду на соглашения и уступки, которые поведут к потере чистоты и крепости Православия». Подлинность этих слов засвидетельствована секретарем священником Петром Щипковым..
  172..«Известия ЦИК», 1925, 18 января; Польский, Новые мученики российские, 1949, т. 1, с. 107; «Акты святейшего...», с. 350.
  173. Там же.
      174.Польский, стр. 15, см.: «Православная Русь», 30 окт. 1943 г.
175.Троицкий, стр. 13.
176. .«Положение Церкви в Советской России». 1931, стр. 14.
177. .«Вестник Св. Синода» - «Живой Церкви» - 1926, № 26, стр. 14; Троицкий, стр. 22
178. .РПЦ в СССР. Сборник. Мюнхен, 1962, стр. 26
179. .«Вестник священного собора Российской Православной Церкви», Москва, 1927, № 2.
180.Петр Соколов. Путь Русской Православной Церкви в России-СССР. В сб. «Русская Православная Церковь в СССР». Мюнхен, 1962, стр. 36.
   181.«Церковные Ведомости», 1923, № 9 и 10, стр. 6-10
182. Там же, №13-14, стр. 10-12
183. Там же, №19-20, стр. 2-4
184.«Памяти Св. Патриарха Тихона». «Путь», Париж, № 1, 1925, стр. 117; Троицкий, стр.22
185.Польский, стр.25
186. «Церковные Ведомости», 1926, № 11-12, стр. 4-5
187.Троицкий, стр.57
188.М. Польский, стр. 24
189.Польский, стр. 24
190.Там же
     191.И. Андреев, стр. 47.
192.Елевферий, стр. 75..
193.«Вестник Священного Синода Православной Российской Церкви», 1926,  № 8/9 (3/4); «Акты святейшего...», с. 417.
194. Весьма странно, что зарубежные архиереи, все участники Поместного Собора 1917-1918 гг., вдруг забыли одобренное соединенным присутствием Священного Синода и Высшего Церковного Совета решение предоставить Патриарху Тихону право тайного избрания себе преемников, учитывая большую вероятность его физического устранения от управления Церковь.
195. Никон, т. 6, стр. 38.
196 там же
197.«Церковные Ведомости».,1922,№2,стр.7
198.См. «Церковные Ведомости». 1923, № 11-12, стр. 1, № 17-18, стр. 26; 1925, № 15-16, стр. 3-4; № 17-18, стр. 29.
199. «Церковные Ведомости», 1931, № 136
200. «Гласник». 1931, № 8, стр. 126; см. Троицкий, стр. 12.
201. «Церковные Ведомости», 1922, № 1, стр. 11.
202. И не случайно свои воспоминания настоящий протопресвитер Иоанн Шаховской назвал «Воспоминания последнего протопресвитера...»
203. Никон, т. 7. стр. 34.
204. Никон, т. 7, стр. 54-55; Канонич. положение... стр. 17
205. Никон, т. 6, стр. 205-206.
206. там же
207. Канонич. положение... стр. 19.
208.Там же.
209.Там же, стр. 21.
210.Там же, стр. 206.
211.Там же, стр. 206-207
Текст предоставлен автором

ОГЛАВЛЕНИЕ

У ИСТОКОВ ЗАРУБЕЖНОЙ ЦЕРКВИ

Региональная церковная власть 2
Высшее Церковное Управление Сибири 4
Высшее Церковное Управление на Юге России 19
ВВЦУ за границей 24
ВВРЦУ и Поместные Православные Церкви 26
Канонические основы ВВРЦУ 31
Переезд ВВРЦУ в Югославию 34
Русский Всезаграничный Церковный Собор 1921 года 37
Указ № 362 от 7/20 ноября 1920 года 41
Митрополит Антоний 45
Митрополит Анастасий 46
Указ № 348 и 349 от 22 апреля / 5 мая 1922 года 48
Реакция за границей на закрытие ВВРЦУ 51
Временный Священный Архиерейский Синод 60
Архиерейский Собор 1923 года 61
Архиерейский Собор 1924 года 62
Патриарх Тихон и советская власть 64
Митрополит Антоний: «Не надо смущаться» 69
Послание Патриарха Тихона от 28 июня 1923 года 71
Послание Патриарха Тихона от 1 июля 1923 года 74
Послание Патриарха Тихона от августа 1923 года 76
Постановление московской церковной власти 78
«Завещание» Патриарха Тихона 78
Послание митрополита Антония 81

Методы доказательств 86
Архиерейский Собор 1926 года и митрополит Петр 91
Архиерейский Собор 1927 года 94
Зарубежное церковное руководство стремится к независимости 95
Митрополит Антоний 100
Зарубежная Церковь и масонство 102
Зарубежная Церковь и Митрополит Петр 104
Зарубежная Церковь и митрополит Сергий 107
Декларация митрополита Сергия 16/29 июля 1927 года 110
Анализ текста 120

Проблема легализации и арест митрополита Сергия 122
Реакция Зарубежной Церкви на Декларацию 124
Реакция на Декларацию в России 129
Декларация и зарубежная иерархия 155
После декларации 157
Последний шаг 170
Второй Всезарубежный Собор 1938 года 181
Зарубежная Церковь во время и после войны 189

После митрополита Анастасия 201

СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ ПРАВОСЛАВНОЙ МИССИИ В МИРЕ 206

КИТАЙ
217
Современное состояние Русской Зарубежной Церкви 279
Катакомбная Церковь 301
Свободная Российская Церковь 308

ПАСТУХИ И ОВЦЫ 400
Протоиерей Роман Лукьянов 400
Владимир С. Русак 406
Архиерейский Собор 1994 года 447
Прот. Г. Ларин и прот. А. Лебедев 456
Проф. С. Голубинцев 459
Андрей Русанов 465
Группа православных христиан 468
П. Будзилович 471
Протодиакон Андрей Папков 472
Епископ Митрофан (Зноско-Боровский) 502
Глеб Рар 512

УРОК ПОУЧИТЕЛЬНОЙ ИСТОРИИ 519
Дело протопресвитера Георгия Граббе 580
Дело архимандрита Антония Граббе) 635
Доклад Т.С. Денке 641
Свидетельства прот. Виктора Потапова 651
Дело архиепископа Нафанаила (Львова) 670
Дело архиепископа Александра (Ловчего) 683
Дело Архиепископа Антония (Сенкевича) 688
Дело епископа Виталия (Устинова) 699

Общая картина 702
Открытое письмо 707
«Итоги работы одного Собора» 709
О канонах, церковном управлении и праведности 717

Взгляд изнутри 748

ЗАПАДНО-ЕВРОПЕЙСКИЙ ЭКЗАРХАТ 760

ПРАВОСЛАВНАЯ ЦЕРКОВЬ В АМЕРИКЕ 782
Воссоединение Зарубежной Церкви с Матерью-Церковью 802
Акт о каноническом общении 811

ПЕРВОИЕРАРХИ РУССКОЙ ЗАРУБЕЖНОЙ ЦЕРКВИ 813
Митрополит Антоний 813
Митрополит Анастасий 814
Митрополит Филарет 816
Митрополит Виталий 817
Митрополит Лавр 818
Митрополит Иларион 821

      «Отток значительной части духовных сил, происшедший в гражданскую войну, увел от нас большую и важную ветвь русской культуры. Каждый, кто истинно любит ее, будет стремиться к воссоединению обеих ветвей - митрополии и зарубежья. Лишь тогда она достигнет полноты, лишь тогда обнаружит способность к неущербному развитию»
(А. Солженицын. «Архипелаг Гулаг»)
 
«В заключение хотелось бы задать еще только один вопрос: “Неужели вам не страшно отойти в другой мир, разделенными с Матерью-Церковью”? А ведь времена эти, как справедливо отмечает митрополит Виталий, по всем показателям очень и очень близки.
Не будем становиться в позу Иоанна Крестителя. Все мы грешны, и всем нам необходимо покаяние…
Ваше свидетельство внутри Патриархии было бы во много крат действеннее, чем то, которым вы занимаетесь ныне.
(из письма автора этого сборника Архиерейскому собору в Лесненском монастыре, 1993 год)
 
От составителя
(эта работа была написана в 1994 году, когда о воссоединении двух частей Русской Православной Церкви еще никто и не помышлял)
 
Не сомневаюсь, что сборник этот не вызовет особого восторга у многих членов, «апологетов», и особенно фанатиков Зарубежной Церкви, которым неважно, что говорят исторические документы, а важно, что сказал «отец Федор» или «Федор Иванович» из сказочников, которые сидели в «Православной Руси», «Русском Пастыре» или еще где.
Но я занимаюсь историей. Мои комментарии лишь строго вытекают из приведенных документов.
Моя цель - на основании подлинных документов показать, что Зарубежная Церковь, действительно избежавшая давления безбожной советской власти на Церковь и сохранившая основы Православия, которые Московская Патриархия сохранила в несравненно тяжелейших условиях, не имеет ни малейшего права предъявлять к ней какие-либо требования или ставить какие-либо условия для объединения (точнее: воссоединения), поскольку сама обязана (по законам Российской Православной Церкви, выраженным в решениях Высшей Церковной Власти) дать ответ о своем заграничном пути.
Может быть, скрупулезный анализ канонического положения Зарубежной Церкви в структуре Русской Православной Церкви, подвигнет зарубежное церковное руководство к более скромному и должному отношению к Матери-Церкви, в надежде, что в каком-то (желательно) недалеком будущем Русская Православная Церковь предстанет перед всем миром во всем ее православном величии, единстве и силе.
Владимир Русак. 1994 год
 
 
У ИСТОКОВ ЗАРУБЕЖНОЙ ЦЕРКВИ
 
Региональная церковная власть
Гражданская война практически разрушила связь с Москвой многих окраинных областей, занятых Белыми Армиями, равно как и с Патриархом, Священным Синодом и Высшим Церковным Советом. Необходимость единого церковного управления для епархий, оказавшихся в одинаково отрезанном от Москвы положении, была очевидной.
Не могли не учитывать это обстоятельство и в самой Москве, где церковное руководство само допускало его насильственный разгон (или ликвидацию) со стороны большевицкой власти. 1
События, происходившие в то время в политисеской жизни, показывали, что Церкви угрожает жесточайшее гонение и не исключена возможность даже насильственного лишения жизни самого Патриарха. 2
Требовалось также дать ориентиры по организации церковной жизни (при отсутствии канонического Первосвятительского возглавления) для оторванных от Москвы епархий. Трудность этого решения, и в особенности воплощения его в реальной жизни, заключалась в том, что за всю свою историю Русская Церковь не имела опыта существования без централизованного управления. 3
И вот, перед лицом надвигающегося тотального разрушения церковного устройства, 20 ноября 1920 года Святейший Патриарх Тихон совместно со Священным Синодом и Высшим Церковным Советом (авторитетность этих органов обусловлена Соборным избранием их членов) принимают очередное Постановление (Указ) - № 362 от 7/20 1920 года - о самоуправлении епархий в случае отсутствия канонического Высшего Церковного Управления или невозможности связаться с ним.
Этот Указ имеет свою предысторию. На случай разгона большевиками центральной церковной власти Патриарх Тихон и Священный Синод еще 18 мая 1920 года издали постановление, предписывавшее епархиальным архиереям решать на местах самостоятельно все церковные дела в случае прекращения связи с центром. Даже такие, которые ранее входили в компетенцию Священного Синода.
Развернувшееся после этого гонение на Церковь, принявшее форму государственной политики, и привело к тому, что Святейший Патриарх Тихон в соединенном присутствии Святейшего Синода и Высшего Церковного Совета приняли Постановление № 362.
Пункт 2 Указа гласил: «В случае, если епархия, вследствие передвижения фронта, изменения государственной границы и т.п. окажется вне всякого общения с высшим церковным управлением или само высшее церковное управление во главе со святейшим Патриархом прекратит свою деятельность, епархиальный архиерей немедленно входит в сношения с архиереями соседних епархий на предмет организации высшей инстанции церковной власти для нескольких епархий, находящихся в одинаковых условиях» (выделено нами - сост.).
Пункт 3 Указа гласил: «Попечение об организации высшей церковной власти для целой группы оказавшихся в положении, указанном в пункте “2” епархий, составляет непременный долг старейшего в означенной группе по сану архиерея».
Пункт 4 Указа гласил: «В случае невозможности установить сношения с архиереями соседних епархий и впредь до организации Высшей Церковной Власти, епархиальный архиерей, согласно Указу, должен был воспринять на себя всю полноту власти, предоставленной ему церковными канонами». 4
Пункт 10 Указа однозначно требовал: «Все, принятые на местах согласно этому Указу мероприятия, впоследствии, в случае восстановления центральной церковной власти, должны быть представлены на утверждение последней». 5
     
Высшее Церковное Управление Сибири
18 ноября 1918 года в Омске произошел переворот: директория (правительство членов Учредительного собрания) была свергнута.  Совет Министров Временного Всероссийского Правительства в Омске передал (до победы над большевиками) осуществление всей власти адмиралу А.В. Колчаку с титулом Верховного Правителя России. Верховная власть Колчака была признана Главкомом Вооруженных Сил Юга России (ВСЮР) Деникиным, командующим Западной армией генералом Юденичем, главкомом Северной армии Миллером.
В конце ноября 1918 года в Томске состоялось Всесибирское Соборное Церковное Совещание, в котором приняли участие 13 архиереев, возглавлявших епархии Поволжья, Урала, Сибири и Дальнего Востока, а также 26 членов Поместного Всероссийского Собора из духовенства и мирян, оказавшихся на территории, занятой войсками адмирала Колчака.
Почетным председателем Совещания был избран митрополит Казанский Иаков (Пятницкий), а председателем – архиепископ Сибирский Вениамин (Муратовский). Исходя из необходимости организации и регулирования церковной жизни на территориях, отрезанных от высшей церковной власти, на этом Совещании было принято решение об организации Временного Высшего Церковного Управления (ВВЦУ).
Руководящее ядро в ВВЦУ Сибири помимо председателя составляли: епископ Уфимский Андрей (Ухтомский), архиепископ Симбирский Вениамин и профессор П.А. Прокопьев.
В обращении к пастве участников Совещания отсутствовали политические оценки положения в стране, а сам созыв Совещания объяснялся тем, что вследствие гражданской войны «Сибирь и весь восток православной России оказался отрезанным от Москвы и пребывающих в ней Всероссийского святейшего Патриарха и при нем Высшего церковного управления. Прекращение общения со святейшим Патриархом для нас началось с мая месяца настоящего года и неизвестно, когда оно может быть восстановлено». Совещание постановило, что ВВЦУ «учреждается впредь до соединения и восстановления отношений с Патриархом», которому оно обязано дать отчет по прекращении своей деятельности.
На Совещании было решено в ближайшее время провести Дальневосточный Поместный Церковный Собор, на котором планировалось создать постоянное Высшее Церковное Управление Дальнего Востока.
В начале января 1919 года Патриарх Тихон благословил адмирала Колчака и его войска на борьбу с большевиками. Для этого, перейдя линию фронта, в Пермь к адмиралу приехал священник, который привез личное письмо Патриарха Тихона с благословением и копией (по другим сведениям - фотографическим снимком) образа Святителя Николая Чудотворца с Никольских ворот Московского Кремля.
При этом, Патриарх Тихон отказал в благословении командованию Добровольческой армии Юга России, считая, что среди них были главные виновники отречения от Престола и последующего ареста Государя Николая 2 в феврале 1917 г., включая генералов Алексеева и Корнилова. Адмирал Колчак был фактически непричастен к этим трагическим событиям.
«Как хорошо известно всем русским и, конечно, Вашему Высокопревосходительству, - говорилось в письме Патриарха, - перед этим чтимым всей Россией Образом ежегодно 6 декабря в день зимнего Николы возносилось моление, которое оканчивалось общенародным пением “Спаси Господи люди Твоя” всеми молящимися на коленях.
И вот 6 декабря 1918 г. верный Вере и традиции народ Москвы по окончании молебна ставши на колени запел: “Спаси Господи”.
Прибывшие войска разогнали молящихся, стреляя по Образу из винтовок и орудий. Святитель на этой иконе Кремлевской стены был изображен с крестом в левой руке и мечом в правой. Пули изуверов ложились кругом Святителя, нигде не коснувшись Угодника Божия. Снарядами же, вернее, осколками от разрывов, была отбита штукатурка с левой стороны Чудотворца, что и уничтожило на Иконе почти всю левую сторону Святителя с рукой, в которой был крест. 6
В тот же день по распоряжению властей антихриста, эта Святая Икона была завешана большим красным флагом с сатанинской эмблемой. На стене Кремля была сделана надпись: “Смерть вере - опиуму народа”. На следующий день, 7-го декабря 1918 г., собралось множество народу на молебен, который никем не нарушаемый подходил к концу! Но, когда народ, ставши на колени, начал петь “Спаси Господи!” - флаг спал с Образа Чудотворца.
Атмосфера молитвенного экстаза не поддается описанию! Это надо было видеть, и кто это видел, он помнит и чувствует сегодня. Пение, рыдания, вскрики и поднятые вверх руки, стрельба из винтовок, много раненых, были убитые и место было очищено.
На следующее раннее утро по Благословению моему Образ был сфотографирован очень хорошим фотографом. Совершенное Чудо показал Господь через Его Угодника Русскому народу в Москве. Посылаю фотографическую копию этого Чудотворного Образа, как Мое Вам, Ваше Высокопревосходительство, Александр Васильевич - Благословение - на борьбу с атеистической временной властью над страдающим народом Руси.
Прошу Вас, усмотрите, досточтимый Александр Васильевич, что большевикам удалось отбить левую руку Угодника с крестом, что и являет собой как бы показателем временного попрания Веры Православной. Но карающий меч в правой руке Чудотворца остался в помощь и Благословение Вашему Высокопревосходительству, и Вашей христианской борьбе по спасению Православной Церкви и России».
Адмирал Колчак, прочитав письмо Патриарха, сказал: «Я знаю, что есть меч государства, ланцет хирурга. Я чувствую, что самый сильный: меч духовный, который и будет непобедимой силой в крестовом походе - против чудовища насилия!»
29 января 1919 г. в Омске была торжественно проведена церемония открытия Правительствующего Сената. В своем выступлении на церемонии открытия архиепископ Омский Сильвестр выразил приветствие Верховному Правителю, Председателю Совета Министров, членам Правительства и г.г. Сенаторам от Церкви, «которая чутко относится ко всем явлениям, имеющим значение в жизни государства».
В своем слове Владыка Сильвестр, в частности, сказал:
«Вот я держу перед Вами лик Христа Спасителя, изображенный в духе нашей седой русской старины. В древности была не только внешняя, но и внутренняя связь между деятелями государственными и представителями Церкви, и она, эта связь, давала мощь и силу государству в его строительстве, в течение веков создавшему нашу великую Российскую страну, бывшую великой до последнего времени. Эта нравственная связь укреплялась всегда единением между государственным представительством и церковным.
Я приветствую Вас и призываю на Вас Божье благословение. Да поможет Господь и ныне поддержать эту связь, дабы и нам быть преемниками тех сил духовных, которые помогли бы нам восстановить то, что нами утрачено ныне».
На обороте Образа Христа Спасителя было отчеканена надпись: «В мире скорби будете, но дерзайте яко аз победих мир (Иоанна, гл. 16, ст. 38.)» и «В благословенную память восстановления Правительствующего Сената, принесения присяги Господином Верховным Правителем Адмиралом А.В. Колчаком и членами Правительства, 16-29 января 1919 года. г. Омск. Сильвестр, Архиепископ Омский».
Владыка благословил Верховного Правителя, передал ему Образ и просил вместе с тем принять и его личный привет. Верховный Правитель, приняв благословение, передал образ г. Первоприсутствующему. Первоприсутствующий выразил от лица Правительствующего Сената «благодарность Владыке за принятие на себя священнодействия в настоящем заседании» и объявил Общее Собрание Сената закрытым.
6(19) февраля Верховный Правитель и Верховный Главнокомандующий всеми военными силами адмирал Александр Васильевич Колчак посетил Пермь.
С вокзала он прежде всего проследовал в 10 часов утра в Кафедральный собор, куда к этому времени прибыло духовенство всех городских церквей во главе с управляющим Пермской епархией Преосвященным епископом Борисом и многочисленные православные граждане. На паперти собора Верховного Правителя приветствовали адресом и поднесением хлеба-соли представители всех пермских приходских советов.
При входе Верховного Правителя в собор, из алтаря навстречу ему вышел сонм священнослужителей, длинной золотистой лентой, занявших место от входных дверей собора до алтаря. Возглавлявший этот многочисленный сонм духовенства Преосвященный епископ Борис обратился к Верховному Правителю со следующей речью:
«Ваше Высокопревосходительство, Верховный Вождь и Правитель возрождающейся Родины нашей Руси Православной!
От своего имени, от лица духовенства и православных людей Перми позвольте приветствовать Ваше прибытие в наш многострадальный град – позвольте выразить Вам чувства самой беспредельной любви и благодарности за освобождение наше от того кошмарного ужаса, который почти целый год давил и душил нас.
Леденела кровь в жилах, и, как раскаленные стрелы, вонзались в сердце вопросы: неужели окончательно пал могучий дух русский, неужели не найдется людей, которые готовы были бы душу свою положить за Родину Мать – терзаемую острым клювом большевизма? Удушливыми газами окутывалось сознание, бесцельными казались наши муки за распинаемую и терзаемую православную русскую душу. Хотелось до боли кричать: проснитесь богатыри духа, встаньте, идите спасать наш национальный облик, сотрите с него наносную грязь интернационала.
Но что это? Как раскаты далекого грома в весеннюю грозу, доносятся до нас вести о том, что не перевелись еще русские богатыри, что там, в далекой Сибири, куется из разбитых осколков новая сила новой Руси. И надеждой окрыляемся мы, мы ждем, мы верим, что освобождение близко, что и для нас придет свет с востока. И не обманула нас эта надежда. С горных вершин седого Урала спустились к нам, как орлы боевые, воины Ваши.
Это Вы, Ваше Высокопревосходительство, кликнули кличь о спасении градов и всей родины нашей. Это Вы – первый отбросив прочь нашу партийную рознь, которая как гангрена разъедала организм народный, возвестили, что честь Родины выше всего, – и благо Родины – самое высшее благо.
И вот, благодаря Вам, пробуждается русское сознание, крепнут и узы, связывающие Русь в единое целое, и снова мы – русские люди – начинаем чувствовать себя русскими людьми. Так как же нам не приветствовать Вас и не благодарить Вас особенно нам, православным людям. Ведь была объявлена война самому имени Бога.
Христова вера – признана была опиумом для народа. Служителей алтаря Господня мучили в тюрьмах, расстреливали, топили в воде, живыми закапывали в землю. Идеалы вечной правды Христовой подвергались осмеянию, поруганию, осквернению. Многие священнослужители нашей епархии, во главе с приснопамятными архипастырями, кровью и мученическою кончиною запечатлели веру в Христа.
А Вы, когда встали во главе Родины нашей, Вы первый в эти годины лихолетья указали, что только с помощью Бога возможно возрождение Руси и воскресение ее былого величия.
Вы, как верный сын Церкви, взяли на себя тяжелый и ответственный крест служения Родине в годину лихолетья и несете этот крест по настоящее время.
Приветствуя Вас, мы молим Господа Бога, да укрепит Он Вас молитвами Пресвятыя Богоматери и Покровителя Пермской земли Святителя Стефана. Да укрепит Он, Всемогущий, могущество Вашей силы к возрождению Руси на основах православия и народности, как исторических устоях нашей жизни и силы.
В знак молитвенного нашего с Вами общения и в молитвенную память о нас позвольте поднести Вам, Ваше Высокопревосходительство, по русскому обычаю, кроме хлеба-соли, Святую икону Великого угодника Божия Николая Чудотворца, Покровителя плавающих и путешествующих. Образ этот, не блещущий богатством украшений, представляет точный снимок с чудотворного лика Чудотворца на Никольских вратах Священного Кремля, который сохранился невредимым в великую Отечественную войну 1812 г., но который не пощадила рука предателей Родины...
Да будет образ этот Вашим защитником и покровителем и в Ваших ратных подвигах и в Ваших делах государственного строительства». 7
После встречи Преосвященный епископ Борис, в сослужении всего городского духовенства, совершил торжественное молебствие, закончившееся возглашением многолетия Богохранимой Державе Российской, Благоверному Верховному Правителю ея, рабу Божию Александру, и христолюбивому победоносному воинству Российскому.
В конце молебствия Верховному Правителю представилась депутация монахинь – пермского женского монастыря, поднесшая Ему икону Богоматери
Вскоре в Омске состоялся Сибирский Поместный Собор, на котором было окончательно оформлено ВВЦУ.  Возглавил ВВЦУ архиепископ Омский Сильвестр (Ольшанский). В Высшее Временное Церковное Управление вошли архиепископы Симбирский Вениамин (Муратовский), Уфимский Андрей (Ухтомский), священники Я. Галахов и Владимир Садовский, профессора П. Прокошев и А. Писарев. 8
Высшее Временное Церковное Управление  обратилось к чадам Святой Православной Церкви Христовой, «обитающим в пределах России», со следующим воззванием:
«Возлюбленные о Господе чада, братия и сестры.
Высшее Временное Церковное Управление, учрежденное Сибирским Соборным Совещанием, бывшим в г. Томске 1-20 ноября 1918 года для управления епархиями Сибири, Приуралья и других освобожденных от советско-большевистской власти частей России, на время их разобщения с Москвой и Святейшим Патриархом, обращается к вам со словом пастырского назидания и увещания, по поводу переживаемых Отечеством нашим тяжких бедствий и испытаний.
Вы знаете, что произошло в Отечестве нашем за последние два года. Могущественнейшее и величайшее во всем мире Государство Российское превратилось в беспомощную, обнищавшую и раздираемую внутренней смутой страну. У нее вдруг не оказалось ни армии, ни флота, ни даже единой твердой государственной власти, т.е. того, без чего не может существовать ни одно великое государство. Некогда богатый хлебом, и скотом и топливом, питавший другие народы, русский народ вот уже два года переживает страшный голод, нужду и лишения.
Что же такое случилось с нашей дорогой Россией. Как могла она столь великая и могучая, дойти до такого жалкого состояния? Откуда ее разорение и гибель?
При этих вопросах мысль наша невольно переносится к тем грозным событиям, которые совершились в России за последние 4-5 лет, и которые повергли в прах ее былое величие и славу.
Прежде всего вспоминается грозная и небывалая по размерам война с Германией, Австро-Венгрией и Турцией, – война, с которой собственно и начались наши бедствия, которая стоила России неисчислимых материальных жертв и унесла в могилу миллионы лучших сынов Святой Руси. Не успел русский народ закончить эту тяжелую войну, как новое, еще более страшное горе постигло Россию: началась внутренняя смута, превратившаяся ныне в жестокую междоусобную войну, разделившую весь русский народ на два враждебных лагеря.
После государственного переворота 27 февраля 1917 года, когда русский царь отрекся от престола и когда Верховная власть перешла к Временному правительству, Русский народ не объединился в единой воле и желании: он разделился на несколько враждебных друг другу партий. Вначале мирная и почти бескровная русская революция в дальнейшем своем развитии приняла характер безбожно социалистической и зверски жестокой. Революция подняла со дна народной жизни всю веками накопившуюся грязь и муть и затемнила в народных массах национальное и религиозное самосознание. После перехода Верховной власти в руки крайней социалистической партии коммунистов – большевиков в октябре 1917 года, у кормила государственного правления стали заведомо преступные люди, изменники, подосланные в Россию Германским Правительством.
Большевистское, или так называемое советское, правительство подвергло Русский народ неслыханному позору и невероятным насилиям.
Большевики разогнали Учредительное Собрание и издали ряд указов в духе крайнего социализма, которые вызвали массовые насилия над владельцами всякой собственности, открытые грабежи, часто сопровождаемые убийствами.
С особенным ожесточением и яростью большевистские банды приступили к отобранию церковных имуществ. После изданного в январе 1918 года указа об отделении Церкви от Государства, Православная Церковь была объявлена, как бы, вне закона. У Церкви были отняты не только земли и капиталы, но даже и самые здания церковно-административных учреждений, здания монастырские, учебные заведения, синодальные типографии в Москве и Киеве, где исключительно печатались книги Священного Писания и книги богослужебные.
Духовенство православное, во главе с архипастырями, за протест против насилий, чинимых над церковью и над народом, подверглось всевозможным насилиям и оскорблениям. Многие из архипастырей, священнослужителей и монашествующих претерпели от большевиков мучения и даже смерть. Так зверски были убиты Митрополит Киевский Владимир, Тобольский Епископ Гермоген и многие лица священнического и мирского звания.
Храмы Божии ограблялись и осквернялись бандами красноармейцев. В некоторых местах храмы превращались в увеселительные места, так называемые синематографы, или в продовольственные или вещевые склады. Были известия, что советские власти установили налог на святые иконы и за ношение на себе креста, как в Сызранском уезде.
Когда верные христианские православные люди, огорченные и смущенные гонениями на Церковь, стали устраивать общественные моления и крестные ходы, то советская власть во многих городах не только разгоняла эти религиозные процессии, но и подвергала их беспощадному расстрелу. Так были расстреляны крестные ходы в Туле, Харькове и других городах, причем было убито и ранено много ни в чем неповинных людей – богомольцев.
Советские комиссары принимали все меры к тому, чтобы развратить как можно глубже простой народ. В этих видах они дали право каждому свободно разводиться со своей женой, или жене с мужем. В отмену браков церковных, они установили гражданские браки.
Для привлечения к себе народного расположения, большевики выпустили невероятное количество бумажных денег и установили рабочим и красноармейцам огромные оклады жалования. За это заставляли их, якобы во имя свободы, совершать всевозможные насилия над людьми из имущих и высших классов, именуемых ими буржуазией.
Так большевики исковеркали всю внутреннюю жизнь несчастной нашей Родины, превратив эту жизнь в ад кромешный, в одно сплошное страдание.
Сгубили они великое наше Отечество и со стороны международного положения. Будучи наймитами немцев и изменниками, советские комиссары, чтобы дать Германии возможность скорее победить своих противников, постарались совершенно разложить Русскую армию.
Еще при Временном правительстве большевистские посланцы проникли в ряды Русского войска на фронте и в тылу и восстановили солдат против офицеров. По наущению этих немецко-большевистских агентов, солдаты стали избивать, вместо неприятелей, своих собственных командиров, стали бросать оружие или сдавать его немцам и разбегаться с фронта.
Когда Русская армия была таким образом уничтожена, Германия предложила свои условия мира. Тяжелые и позорные для России. И большевистские правители заключили в г. Брест-Литовске унизительнейший для нашей Родины мир. По этому миру отторгались от России: Малороссия, Крым, Кавказ, Бесарабия, Холмщина, Литва, Польша, Прибалтийский край, Финландия. Это был настоящий грабеж и раздел России.
Так она, недавно еще великая, могучая и непобедимая, была повержена в прах, разбита, ограблена, опозорена. И это сделали не немцы, а сами русские, или по крайней мере, носящие название русских. Так дети растерзали собственную мать свою...
Наш рассудок отказывается понять, как могли эти страшные дела совершаться именно у нас, на Святой Руси? Как могли немногие сотни злодеев и безбожников в столь короткое время до такой степени одурманить наши народные массы, наших доблестных воинов, что они, по-видимому, с легким сердцем без особенного раздумья пошли за кровавыми комиссарами грабить, разорять и предавать позору свое Отечество.
Воображая все это, приходится признать, что здесь дело не в одних только большевиках, не они только повинны в разрухе и в страданиях, постигших нашу Родину. Видимо почва ранее была подготовлена. Причины постигшего нас зла, кроятся в самом русском обществе и народе.
Вникнем в эти обстоятельства.
Промыслу Божию угодно было даровать Русскому народу бесценное сокровище – Святую Веру Христову Православную, которая объединяла и облегчала его во всех бедствиях и испытаниях, дала ему возможность мужественно и победоносно пережить самые тяжелые времена нашей истории. Этим народу нашему вверено было Промыслом Божиим мировое охранение и соблюдение в чистоте неповрежденности Святой Веры Православной.
И Русь Святая издревле была верна своему призванию. Народ Русский всегда был особенно религиозным. Вся бытовая жизнь русского народа с древних времен была проникнута духом православно-христианского учения и проходила под благодатным освящением Православной Христовой Церкви. Русь была хранительницей и защитницей Православия не только в собственной земле, но и в других странах, особенно в славянских, находившихся под гнетом турок.
Но за последнее время под влиянием противорелигиозных и нравственно-разрушительных учений века сего, каковы: атеизм, толстовство, социализм, и тому подобные учения, распространявшиеся отступниками, по преимуществу из высших классов, в нашем народе начался упадок религиозного чувства. Вместо христианских взглядов на жизнь, стали превозмогать настроения грубой чувственности и материализма. Отступление от православной веры вначале сказывалось лишь в форме религиозного свободомыслия и несоблюдения церковных уставов.
В дальнейшем своем развитии это религиозное свободомыслие выродилось в открытое безбожие, в ненависть и вражду к Православной Церкви. За последние 20-30 лет эти настроения в русском обществе особенно усилились, благодаря свободному доступу и широко распространились среди фабричных рабочих и даже среди крестьян.
Одновременно с упадком религиозной веры, расшатались в русском народе и нравственные устои жизни. Людьми овладел дух наживы и удовольствий. Умножились и приняли совершенно открытый характер разные гнусные пороки – пьянство, разврат, сквернословие. Развилась широкая преступность: воровство, грабежи, убийства и проч.
Как прямое следствие потери людьми веры в Бога и загробную жизнь, многие стали кончать свою жизнь самоубийством, чего раньше не бывало на Святой Руси. Безрелигиозное направление водворилось в значительной части русской литературы и повременной печати, где была открыта настоящая травля против Православия, и особенно против духовенства. В смехотворных изданиях подвергались открытому глумлению церковные таинства и обряды. Часто осмеивалось все родное русское.
Враждебное отношение к Православной Церкви разных политических партий и общественных групп особенно усилилось после февральского государственного переворота. Неверующие полуинтеллигенты по селам и деревням напрягали все усилия к тому, чтобы во имя свободы и ложно истолковываемого ими братства народов, окончательно вытравить из народной души преданность Православной Церкви и Отечеству, религиозное и национальное чувства.
Вот в этом то вероотступничестве и нравственном развращении Русского народа и лежит главная причина постигших Россию бедствий. Внешние нестроения и бедствия суть прямое последствие зла. В этом нам суд Божий и кара. Господь Бог попустил страшные бедствия, дабы вразумить заблудившийся русский народ, очистить в огне страданий и бедствий его омраченную грехами совесть, исцелить страшные духовные язвы, нажитые в дни умственного и нравственного шатания русского общества и особенно за время последнего революционного угара.
Поэтому для нашего общего и для каждого из нас в отдельности блага, для спасения и возрождения нашей гибнущей Родины все мы должны прежде всего исправить свою жизнь, снова сделать ее строго-христианской, какой она была у наших благочестивых предков. Мы должны вернуться к живой, деятельной вере в Бога, к незыблемым христианским устоям жизни.
Чтобы воскресить высокие христианские идеалы в каждой омертвевшей душе, мы снова должны стать под благодатное освещение Святой Церкви Христовой Православной, должны прильнуть к ней, как к любящей и всепрощающей матери нашей, всем своим существом. А затем, каждый из нас, честно и достойным образом, должен исполнять свой долг гражданский. Долг этот состоит в том, чтобы деятельно помогать Благоверному Правительству нашему в восстановлении государственного порядка, и чтобы поддержать наше Христолюбивое воинство, самоотверженно ведущее борьбу с врагами. Это – единственный путь возрождения и здорового развития нашей жизни.
Люди русские, Православные! Вразумитесь и Покайтесь! Еще не погас совсем у нас на Руси Свет Христов, еще живы в сердцах русских людей разных званий Вера Христова и любовь к Церкви. Проникнитесь же все этим светом, дабы исчез из Русской земли навсегда мрак большевизма и всякого нечестия. И наша Родина будет спасена».
Воззвание подписали: Сильвестр, Архиепископ Омский и Павлодарский; Вениамин, Архиепископ Симбирский и Сызранский; Андрей, Епископ Уфимский; Протоиерей Профессор Иаков Галахов, Протоиерей Владимир Садовский, Иван Фигуровский, Дмитрий Несмеянов.
В апреле 1919 г. Омский Собор Духовенства Сибири единогласно конституировал Адмирала Колчака временным главой Православной Церкви на освобожденных от большевиков Сибирских территориях - до времени освобождения Москвы, когда Святейший Патриарх Тихон сможет (не стесняемый безбожниками) полноценно приступить к своим обязанностям. При этом, Омский Собор постановил упоминать имя Колчака во время официальных церковных богослужений.
Адмирал Колчак объявил крестовый поход против большевиков. По его инициативе были сформированы отдельные боевые части, состоящие только из церковнослужителей и верующих (включая старообрядцев), чего не было ни у Корнилова, ни у Деникина, ни у Юденича. 9
В Сибири под общим руководством епископа Сильвестра были созданы Православная дружина «Святого Креста», «333-й имени Марии Магдалины полк», «Святая Бригада», «Николая Чудотворца» и три полка «Иисуса Христа» и «Богородицы». Все эти воинские формирования возглавлялись священниками.
Создавались воинские части из верующих и духовенства других конфессий. Например, мусульманские отряды «Зеленого знамени», «Батальон Защитников Иудейской Веры» и др. По подсчетам новосибирского историка И. Эйнгорна, из 3,5 тысяч священнослужителей, находившихся на территории, занятой войсками адмирала А.В. Колчака, около 2 тысяч человек составляло военное духовенство. В атеистической советской литературе сложилось искаженное представление о так называемых «полках Иисуса и Богородицы», создание которых приписывалось сибирскому ВВЦУ и, в частности, епископу Уфимскому Андрею.
Миф о боевых частях монахов и священников был создан уже после окончания гражданской войны, а в 1919 г. журнал «Революция и церковь» писал об этих полках как об обычных военных формированиях, отличавшихся от других подразделений нашитым на мундире восьмиконечным крестом: «Солдаты этих полков, как описывают очевидцы, наряжены в особую форму с изображением креста. Впереди полков идут (неизвестно добровольно или в порядке мобилизации)... с пением молитв и лесом хоругвей облаченные в ризы и стихари служители культов. Состоят эти полки из наиболее... фанатично настроенных солдат колчаковской армии».
Также были в Белой Армии проповеднические отряды, руководимые главой ВВЦУ архиепископом Омским Сильвестром.
Поскольку христианскому духовенству воспрещено ношение оружия, церковная, да и светская печать этого периода не преминула бы так или иначе осветить боевые действия клира. Однако в прессе содержались лишь сведения о проповеднических отрядах, руководимых главой ВВЦУ архиепископом Омским Сильвестром.
Профессор Прокошев, глава ведомства исповеданий при колчаковском Правительстве, по этому поводу говорил следующее: «Теперь, когда большевистская пропаганда, действуя на низменные инстинкты человеческой природы, разбудила в человеке зверя и внесла полное разложение в государственную общественную жизнь, теперь содействие церкви в деле политического и морального оздоровления России особенно необходимо. Я убежден, что теперь, как и прежде, церковь в состоянии будет утишить разбушевавшееся море народных страстей, сдержать центробежные силы, разрывающие Русь, и помочь спасти русскую государственность».
Он полагал, что «участие церкви в моральном, а через это и в политическом оздоровлении России не противоречит принципам правового государства». Такое государство, по его мнению, признает, что «христианская церковь имеет исторически обоснованное притязание на религиозную работу в народе, что церковь, вооруженная особенными средствами воздействия на население, может гораздо лучше, чем это сделало бы государство, осуществить проникновение в народную жизнь христианских принципов».
12 апреля 1919 года Колчак принял решение о начале общего наступления на Москву. 10      
К концу апреля армии Верховного Правителя вышли на подступы к Казани, Самаре, Симбирску, освободив огромную территорию с важными промышленными и сельскохозяйственными ресурсами и населением свыше 5 миллионов человек. Перед ними открывалась дорога на Москву. Наступление в марте-апреле выдвинуло белый фронт к Волге.
К Пасхе за «освобождение Урала» адмиралу Колчаку был поднесен орден св. Георгия III степени.
Однако в мае наступление выдохлось. В тылу росли крестьянские восстания. В июне 1919 года маршал Маннергейм был готов выступить вместе с Колчаком, направив стотысячную финскую армию на Петроград в обмен на признание независимости Финляндии. Но это предложение было отвергнуто и Колчаком, и его ближайшим окружением. Они сражались за Единую и Неделимую Великую Россию...
В июне не удалось удержать Урал, и в июле красные вырвались на оперативный простор Сибири. Приближалась катастрофа. В ноябре пал Омск. Колчак перенес Ставку из обреченного города в правительственный эшелон. К концу 1919 года, когда Красная Армия теснила колчаковцев все дальше вглубь Сибири, ВВЦУ переместилось в Иркутск и действовало здесь до 20 января 1920 года.
В декабре 1919 года в Иркутске прошло Всесибирское Совещание земств и народов. На этом Совещании была создана эсеро-меньшевист-ская организация «Политический Центр».
Руководители Политцентра установили контакт с находившимися в Иркутске миссиями французских, английских, японских, американских властей и с командованием чехословацкого корпуса. 19 декабря под руководством Политцентра произошло восстание на станции Черемхово, недалеко от Иркутска, а в ночь на 25 декабря — в Иркутске.
Политцентр опубликовал манифест, в котором Колчак и его сторонники объявлялись врагами народа, заявил о взятии власти и намерении начать переговоры с советским правительством. Движение поезда адмирала на восток проходило в условиях восстания. Сибирская магистраль переходила под контроль Ревкома.
27 декабря Колчак прибыл в Нижнеудинск. В тот же день власть в городе захватило Политбюро (местный орган Ревкома). Главнокомандующий войсками союзных держав в Восточной России генерал Жанен приказал чехословакам не пропускать далее поезда Колчака, Пепеляева и «золотой эшелон в видах их собственной безопасности».
Началось двухнедельное «нижнеудинское сидение» на станции, объявленной нейтральной. Союзное командование и Чехословацкий корпус заранее обещало поддержку Политцентру и соглашалось на выдачу Колчака в обмен на свободный проход их эшелонов на Восток, к Тихому океану сквозь фронт 5-й большевицкой армии.
Чехи окружили станцию своими караулами, непосредственная же охрана поездов адмирала неслась чинами адмиральского Конвоя — 500 солдат и 60 офицеров. К этому времени у Колчака никакой связи ни с фронтом, ни с тылами, ни с «союзниками» не было. Все сведения он получал от охранявших его чехословаков. Штаб союзных войск предложил адмиралу выехать в Иркутск, но в одном вагоне и под охраной чехов. «Вывоз же всего поезда не считается возможным».
На другой день солдаты адмиральского Конвоя почти в полном составе ушли к нижнеудинским большевикам. Измена конвоя нанесла огромный удар Колчаку, он глубоко верил в преданность солдат конвоя. Адмирал поседел за одну ночь: «Все меня бросили…», и после долгого молчания прибавил: «Делать нечего, надо ехать». Потом сказал: «Продадут меня эти союзники».
Остатки конвоя — верные адмиралу офицеры были практически полностью удалены и заменены чехословаками, которые уже не охраняли, а стерегли. Они же захватили и эшелон с золотым запасом.
Вагоны с Колчаком и Пепеляевым прицепили к эшелону одного из чехословацких полков и отправили на Иркутск. Оба вагона были расцвечены союзническими флагами. Путь длился шесть или семь дней и сопровождался большими трудностями. На всех станциях собирались большевики и требовали выдачи адмирала.
В Черемхове, где фактическая власть уже находилась у коммунистов, в вагон подсела параллельная «охрана» из восьми вооруженных рабочих во главе с командиром партизанского отряда Буровым. 15 января 1920 года на вокзале в Иркутске произошла передача адмирала Политцентру. Арестованного Колчака и его премьер-министра Пепеляева чехословаки передали уполномоченному Политцентра Мойше Фельдману.
В это время собранные в один кулак остатки армий генерала Каппеля, Вербицкого, Войцеховского и Сахарова с боями отступали из-под Омска. Они шли на помощь адмиралу. 22 января 1920 года в Нижнеудинске главком отступающими частями генерал Каппель устроил военный совет. Было принято решение форсированно двигаться по старому Сибирскому тракту (железная дорога была под контролем чехословаков) к Иркутску двумя колоннами, взять его с ходу, освободить Колчака и захватить золотой запас.
Начался легендарный Сибирский Ледяной поход. Каппель шел впереди колонны, подавая пример выносливости. На одном из переходов он провалился под лед и получил двухстороннее воспаление легких. Ему ампутировали часть ступней ног, но он отказался от эвакуации, выразив желание остаться с армией. 26 января генерал-лейтенант Каппель скончался. 11
Командование перешло к генералу Войцеховскому.
Около станции Зима обе колонны должны были соединиться. 30 января в районе этой станции каппелевцы разбили заградительную группу красных и вышли к Иркутску. На подступах к городу завязались бои: «Они шли при 30-градусном морозе и отличались огромным упорством. Раненые противники замерзали на месте...».  Генерал Войцеховский потребовал отвести красные части к северу и передать адмирала союзным представителям. Этот ультиматум всколыхнул и белое подполье. Но сил у белых было очень мало.
Ультиматум не испугал большевиков — в их распоряжении было гораздо больше войск, к тому же совершенно свежих. Но ультиматум послужил поводом для ликвидации адмирала. Реввоенсовет 5-й советской армии заблаговременно, еще в конце января, получил приказ о расстреле Колчака от Ульянова-Ленина. В подходящий момент председатель РВС Смирнов дал прямой приказ о расстреле.
7 февраля 1920 года адмирал Колчак и премьер-министр Сибирского правительства Пепеляев были расстреляны. Трупы были спущены в прорубь на реке Ушаковке. Командовал расстрелом начальник иркутской ЧК Самуил Чудновский.  12       
На последнем клочке русской земли, остававшемся свободным от большевиков к 1922 году в Приморье также предпринимались попытки организации Временного Высшего Церковного Управления. В сентябре 1922 года в Уссурийске прошло совещание епископа Харбинского и Маньчжурского Мефодия, епископа Забайкальского и Нерчинского Мелетия, епископа Владивостокского и Приморского Михаила, епископа Токийского и Японского Сергия, епископа Камчатского и Петропавловского Нестора, но было совершенно ясно, что до захвата Приморья большевиками оставались считанные дни.
После разгрома Колчака часть членов ВВЦУ и духовенства армии Колчака смогла перебраться в Шанхай и Харбин. Впоследствии многие из них примкнули вошли в состав Зарубежной Церкви.
В Китае нашли пристанище сразу несколько архиереев, прибывших из Забайкалья и с Дальнего Востока. Стремление к упорядочению церковной жизни в условиях оторванности от Московской церковной власти привело к образованию в 1921 году Пекинской и Харбинской епархий, находившихся в ведении Зарубежного Архиерейского Синода. Впоследствии Китай стал одним главных центров русского православного рассеяния.
Архиепископ Омский Сильвестр, архиепископ Симбирский Вениамин, епископ Уфимский Андрей, Златоустовский Николай (Ипатов) и Тобольский Иринарх (Синеоков-Андреевский)  остались на родине и были арестованы в феврале 1920 года в Новониколаевске. Их обвиняли в пособничестве Белой Армии и антисоветской пропаганде.
Архиепископ Сильвестр умер 26 февраля 1920 года через шесть дней после ареста.
Архиепископ Вениамин и епископ Андрей выступили с заявлением, в котором писали: «Мы не способны ни по характеру нашей церковной деятельности, ни по личным нашим наклонностям ни к какой противоправительственной ни явной, ни тем более тайной агитации и к существующей власти относимся вполне лояльно, почему и обращаемся с просьбой о нашем освобождении и прекращении наших дел».
На основании этого заявления дело епископов было прекращено. Епископ Андрей был освобожден из-под стражи и «направлен в Уфу с тем, чтобы он там находился под надзором своих верующих, которые в случае нарушения принятых на себя обязательств, будут отвечать как соучастники».
 
Высшее Церковное Управление на Юге России
Оторванные от Москвы и высшего церковного руководства фронтами гражданской войны, несколько обширных юго-восточных епархий (Украина, Дон, Кубань) оказались без высшей церковной власти. Необходимость ее была очевидна.13  Русская Православная Церковь «Заграницей», как принято ее называть в официальных документах,  как принято ее называть в официальных документах, 14  «есть неразрывная часть Поместной Российской Православной Церкви, временно самоуправляющаяся на Соборных началах до упразднения в России безбожной власти, в соответствии с Постановлением Св. Патриарха, Св. Синода и Высшего Церковного Совета Российской Церкви от 7/20 ноября 1920 г. за № 362» . 15
Генеалогически заграничное церковное управление напрямую связано с Временным Высшим Церковным Управлением на Юге России.
Вопрос о созыве Юго-Восточного Русского Церковного Собора по инициативе протопресвитера Г. Шавельского обсуждался еще в Религиозно-просветительском отделе Совета государственного объединения, созданного в Киеве в 1918 году из бывших членов Государственной Думы, Временного Правительства, крупных политических и церковных деятелей.
27 апреля 1919 года в Екатеринодаре, в покоях епископа Кубанского и Екатеринодарского Иоанна (Левицкого), по инициативе протопресвитера Г. Шавельского, состоялось специально Совещание архиереев, оказавшихся здесь после падения Одессы. В Совещании принимали участие митрополит Херсонский Платон (Рождественский), архиепископ Таврический Димитрий (князь Абашидзе), протопресвитер Г. Шавельский, князь Е. Трубецкой, граф Мусин-Пушкин и другие известные священнослужители, государственные и общественные деятели, оказавшиеся на территории, занятой войсками генерала А. Деникина.
Это Совещание постановило учредить орган высшего церковного управления на территории действия Добровольческой Армии. Совещание приняло решение:
1) От имени собрания просить старейшего Ставропольского архиепископа Агафодора (Преображенского) созвать в г. Ставрополе Поместный Собор;
2) Собор составить из всех находящихся на территории «добрармии» Добровольческой Армии. епископов и членов Всероссийского Церковного Собора, присоединив к ним по четыре представителя от каждой епархии; 16
3) Командировать в Ставрополь представителей епископата, клира и мирян для переговоров с архиепископом Агафодором (Преображенским);
4) Просить главнокомандующего генерала Деникина об отпуске на расходы 50 тысяч рублей. 17
Созыв Собора намечался на 31 (н.ст.) мая 1919 года. Практически открытие состоялось днем позже. Протопресвитер о. Георгий Шавельский вспоминает, что когда он приехал в Ставрополь к архиепископу Агафодору (Преображенскому) для переговоров о созыве собора архиереев, оторванных от центральной церковной власти, он встретил решительный протест: нельзя открывать собор, не снесшись с Патриархом.
Объяснение Шавельского, что собор открывается именно потому, что невозможно сноситься с Патриархом, что Патриарх ничего не будет иметь против этого доброго и необходимого дела, старейшего владыку не особенно убедило, но в конце концов он дал свое согласие.
Чтобы он не передумал, Шавельский и его единомышленники тут же принялись писать обращения к Главнокомандующему и архиереям, с намерением тут же дать старцу их на подпись. «Положиться на слово старца нельзя было», - пишет Шавельский.
На следующий же день, когда Шавельский стал читать написанные письма, архиепископ Агафодор, тем не менее, спросил:
- Разве надо собирать Собор? А как же без благословения Патриарха? - Шавельскому пришлось убеждать владыку снова.
Приближенные архиепископа Агафодора, особенно архим. Антоний, полностью разделяли точку зрения владыки и считали, что созыв Собора вызовет гнев Патриарха, что можно обойтись и без него. 18
Все же Шавельскому удалось склонить владыку и 19 мая 1919 года в Ставрополе Кавказском открылся церковный Собор. В нем принимали участие:
архиепископ Кавказский и Ставропольский Агафодор (Преображенский), архиепископ Донской и Новочеркасский Митрофан (Симашкевич), архиепископ Екатеринославский и Мариупольский Агапит (Вишневский), архиепископ Таврический и Симферопольский Димитрий (Абашидзе), епископ Приазовский и Таганрогский Арсений (Смоленец), епископ Челябинский и Троицкий Гавриил (Чепура), епископ Аксайский Гермоген (Максимов), епископ Кубанский и Екатеринодарский Иоанн (Левицкий), епископ Владикавказский и Моздокский Макарий (Павлов), епископ Александровский Михаил (Космодемьянский), епископ Сухумский Сергий (Петров) и многочисленное духовенство.
Занятия Собора проходили с 19 по 24 мая. В соборных заседаниях принимали участие 55 человек. Некоторые из них были членами недавнего Поместного Московского Собора 1917-1918 гг.
Немало времени Собор затратил на обсуждение и организацию «различных политических благоглупостей», 19 вроде устройства крестного хода из Ставрополя в Москву (через все фронты!) для освобождения Патриарха. Затея эта, конечно, осуществлена не была, хотя планировалась всерьез. Политические увлечения членов Собора впоследствии явились тяжелой и излишней нагрузкой в обвинительном материале, предъявленном в 1923 году Патриарху Тихону, которому, таким образом, «предстояло рассчитываться за горшки, разбитые не в меру ретивыми отцами-соборянами в Ставрополе в 1919 году». 20
На этом Соборе, между прочим, было совершено первое каноническое нарушение: вопреки желанию правящего архиепископа Агафодора, из его Кавказской и Ставропольской епархии была выделена в самостоятельную Кубанская епархия.
Согласно заявлению одного из членов Собора, епископа Ростовского Арсения (Смоленец), все постановления Ставропольского Собора должны были быть представлены на утверждение Патриарху Тихону задним числом 21, что и было сделано через некоего посланца «Федю». 22
Собор рассмотрел и принял проект Временного Высшего Церковного Управления на Юго-Востоке России («...до установления правильных сношений с Патриархом Тихоном»), одобрил ряд соборных воззваний, рассмотрел вопрос о приходе, о духовно-учебных заведениях, о церковной дисциплине и пр.
Открытие учрежденного ВВЦУ на юго-востоке России состоялось 5(18) июня 1919 года в г. Екатеринодаре.
Во главе ВВЦУ в качестве председателя стал архиепископ Новочеркасский и Донской Митрофан. Товарищем председателя - Таврический архиепископ Димитрий, члены - протопресвитер Г. Шавельский, проф.-прот. А. П. Рождественский, проф. Ростовского Университета П.В. Верховский и граф В.В. Мусин-Пушкин.
В соборном послании по поводу образования ВВЦУ говорится о его подотчетности Патриарху Тихону после «...трепетно ожидаемого освобождения Великого Отца и Патриарха нашего...» от большевиков. 23
Постановлением Особого совещания при Главнокомандующем Вооруженными Силами на Юге России (ВСЮР) от 13 июля 1919 года было образовано Управление исповеданий со штатом в количестве 7 человек. Постановлением от 8 августа 1919 года был очерчен круг его обязанностей. На Управление возлагались дела, касающиеся ведомства православного исповедания в том объеме, в котором они подлежали ведению обер-прокурора Святейшего Синода (постановление Временного правительства от 5 августа 1917 года), а также дела инославных и иноверных исповеданий (находившиеся ранее в ведении Министерства внутренних дел по Департаменту духовных дел иностранных исповеданий).
Приказом Главнокомандующего ВСЮР от 17 декабря 1919 года о реорганизации Гражданского управления Особое совещание было упразднено. Управление исповеданий не вошло в состав вновь созданного правительства из семи ведущих ведомств и, существуя за его рамками, имело право входить в правительство для разрешения вопросов, выходящих за компетенцию Управления. Продолжалась его деятельность и в составе Южно-русского правительства Н.М. Мельникова (февраль - март 1920 года).
После назначения 22 марта Главнокомандующим ВСЮР генерала Врангеля Управление исповеданий продолжало существовать. 14 июня 1920 года постановлением Совета при Главнокомандующем Русской армией Управление исповеданий было упразднено и решение всех церковных дел возлагалось на Временное высшее церковное управление на Юго-Востоке России, инославные исповедания передавались в ведение гражданского управления по Отделу внутренних дел.
  Во главе Временного высшего церковного управления на Юго-Востоке России стоял архиепископ Донской Митрофан. Управление исповеданий возглавлял князь Г. Н. Трубецкой.
Работа ВВЦУ протекала в форме периодически созываемых сессий. Таковых при Деникине состоялось 14, при Врангеле - 11. Каждая сессия продолжалась от двух до пяти дней.
Управление имело постоянный штат и ответственного руководителя в лице председателя. Управляющим канцелярией состоял Екзакустодиан Махароблидзе, старый и опытный работник полевой канцелярии дореволюционного протопресвитера. 24
Учрежденное Собором ВВЦУ было облечено всей полнотой власти, какая принадлежит Патриарху с его Св. Синодом и Высшим Церковным Советом. Полномочия ВВЦУ распространялись по времени до восстановления связи с Патриархом, когда оно немедленно должно было бы сложить свои полномочия . 25
После своего прибытия в Новочеркасск это Управление возглавил митрополит Антоний (Храповицкий).. 26
Среди деяний ВВЦУ следует указать на суд над епископом Агапитом за его попытки оторвать свою паству от Московской церковной власти. Следствие вел архиепископ Кишиневский Анастасий (Грибановский). По «Положению» о ВВЦУ оно не могло судить архиерея - требовался архиерейский Собор. Такой Собор состоялся в октябре (?) 1919 года в Новочеркасске. Участвовало, по некоторым сведениям, 12 архиереев.
Архиеписклп Агапит был лишен кафедры и сослан в Георгиевский монастырь в Крыму.
В пределах власти генерала Деникина, а затем Врангеля, в разное время находилось от 25 до 35 иерархов. Вот некоторые имена:
Агапит (Вишневский), Екатеринославский; Агафодор (Преображенский), Ставропольский; Алексий (?), викарий Минской епархии; Анастасий (Грибановский), Кишиневский; Антоний (Храповицкий), Киевский; Аполлинарий (Кошевой), Рыльский; Арсений (Смоленец), Ростовский н/Дону; Гавриил (Чепура), Челябинский; Георгий (Ярошевский), Минский; Гермоген (Максимов), Аксайский; Дамиан (Говоров), Царицынский; Димитрий (Абашидзе), Таврический; Димитрий (Вербицкий), ...; Евлогий (Георгиевский), Волынский; Иоанн (Левицкий), Кубанский; Макарий (Павлов), Владикавказский; Митрофан (Абрамов), Сумский; Митрофан (Симашкевич), Донской; Михаил (Космодемьянский), Александровский; Питирим (Окнов), б. Петроградский; Платон (Рождественский), б. Одесский; Сергий (Лавров), ...; Сергий (Петров), Сухумский; Феодор (?), викарий Минской епархии; Феофан (Гаврилов), Курский; Феофилакт (Клементьев), Елисаветпольский.
Новообразованное ВВЦУ Юга России (по некоторым косвенным показателям) было признано центральным руководством Русской Православной Церкви в Москве.
...6/19 ноября 1920 года, в результате поражения Белой Армии, к Царьграду прибыли и сосредоточились в Босфоре свыше 125 кораблей русского и иностранных флотов с почти 150.000 русских беженцев (российских было: 66 военных кораблей и 9 больших торгово-пассажирских пароходов).
Состав беженцев распределялся следующим образом: более 100.000 воинских чинов (из них более шести тысяч раненых и больных), около 3.000 чинов и воспитанников военно-учебных заведений, около 20.000 женщин и около 7.000 детей. Среди беженцев был и митрополит Антоний (Храповицкий) с группой архиереев и священнослужителей юга России.
К этому времени ВВЦУ лишилось почти всех членов: архиепископ Митрофан, епископ Арсений и проф. Верховский остались на местах в России, прот. Рождественский, тяжко больной, был эвакуирован, граф Мусин-Пушкин выбыл в Крым. Из всего состава ВВЦУ остались только митрополит Антоний и протопресвитер Шавельский.
 
ВВЦУ за границей
Революционные события в России, ужасы красного террора, гражданская война и поражение Белых Армий вызвали исход огромных масс русских людей – мирных беженцев и остатков разбитых войск – за пределы России: в Китай, Турцию, на Балканы, в Западную Европу и Америку. К исходу гражданской войны, то есть, к ноябрю 1920 года, только в европейских странах оказалось около 2 миллионов русских.
Главными очагами русской эмиграции, если не считать те государства, которые образовались вследствие крушения Российской империи – Польшу, Финляндию, Латвию, Эстонию и Литву – стали китайская Маньчжурия, Франция, Германия, Чехословакия, Болгария и Югославия. Крупнейшим перевалочным пунктом русских беженцев оказался на время Константинополь – Стамбул, занятый на исходе Первой мировой войны войсками Антанты.
По первоначальному убеждению митрополита Антония (Храповицкого), отныне миссия ВВЦУ заканчивалась и русские православные беженцы должны были влиться в Поместные Православные Церкви по месту проживания.
Митрополит Антоний и Волынский архиепископ Евлогий первоначально собирались затвориться в монастырях, на Афоне или в Сербии. Митрополит Антоний считал, что всякая деятельность русского высшего церковного управления за границей должна быть прекращена, а духовное окормление беженцев должны взять на себя Поместные Православные Церкви.
Но в результате ли собственного переосмысления или под влиянием окружения (что более вероятно) его планы изменились.
«Ознакомившись с действительным положением русской эмиграции и узнав о намерении генерала Врангеля во что бы то ни стало сохранить военную организацию для возобновления борьбы с большевиками, владыка Антоний - пишет его биограф архиепископ Никон (Рклицкий) - пришел к непоколебимому убеждению в необходимости сохранить русскую церковную организацию».
Архиепископ Евлогий из Женевы писал митрополиту Антонию: «Много овец осталось без пастырей... Нужно, чтобы Русская Церковь за границей получила руководителей. Не думайте, однако, что я выставляю свою кандидатуру». Между тем, еще 2 октября 1920 года ВЦУ на Юге России из Симферополя назначило архиепископа Евлогия управляющим церквами в Западной Европе.
В тот же день, 19 ноября 1920 года, на пароходе «Великий Князь Александр Михайлович» состоялось первое (за границей) - заседание бывшего ВВЦУ. В заседании приняли участие митрополит Антоний, митрополит Херсонский и Одесский Платон (Рождественский), архиепископ Полтавский и Переяславский Феофан (Быстров), управляющий военным и морским духовенством епископ Вениамин (Федченков). Присутствовал также прот. Георгий Спасский из Севастополя. На этом заседании было постановлено:
«В виду сосредоточения огромного количества беженцев в различных государствах и частях света, не имеющих общения с советской Россией и не могущих сноситься с Высшим Церковным Управлением при Святейшем Патриархе, а также вследствие необходимости попечения о русской армии, выехавшей из Крыма, -
а) продолжить полномочия членов Высшего Церковного Управления с обслуживанием всех сторон церковной жизни беженцев и Армии во всех государствах, не имеющих сношения со Святейшим Патриархом;
б) местом действия Управления избрать г. Константинополь, как наиболее центральный пункт;
в) снестись с Константинопольской Патриархией для выяснения канонического взаимоотношения;
г) определить состав членов Управления из наличных епископов его, в виду отсутствия других членов, - протоиерея о. С. Булгакова и А.А. Апраксина, выехавшего в Сербию, и протоиерея о. Георгия Спасского, отправляющегося с флотом во французские порты, и неудобства в настоящее время организации Управления иными способами;
д) уведомить всеми возможными путями о сих постановлениях Святейшего Патриарха Московского и всея России Тихона, а также и все церковные центры, подлежащие попечению Русского Церковного Управления в г. Константинополе;
е) обратиться с просьбой к Главнокомандующему генералу Врангелю, передавшему через епископа Вениамина о своем желании и соображениях о необходимости иметь Высший орган Церковного Управления по делам церковной жизни беженцев и Армии, - об обращении с его стороны к Наместнику Святейшего Патриарха Константинопольского митрополиту Брусскому Дорофею по вопросу об организации Управления в Константинополе;
ж) назначить продолжение заседания Церковного Управления в городе (Константинополе) на 9 ноября.
Председатель митрополит Антоний, члены: митрополит Платон, архиепископ Феофан, епископ Вениамин».
Было также подтверждено постановление о назначении архиепископа Евлогия управляющим западно-европейскими русскими церквами, включая русские приходы в Болгарии и Румынии. За собой ВЦУ оставило управление русскими церквами в Югославии, Греции и Турции.
На этом же заседании ВВЦУ Юга России было переименовано во Временное Высшее Русское Церковное Управление за границей (ВВРЦУ).
ВВРЦУ признали все 34 архиерея, находившиеся в то время за границей, в том числе и те, кто имели постоянные кафедры и полную самостоятельность в управлении, полученную ими в свое время от высшей московской церковной власти: Финляндский, Литовский, Харбинский и Пекинский.
Создавшееся на Соборе объединенное Управление взяло на себя полноту церковной власти над всей заграничной частью Русской Церкви до тех пор, «когда она сможет влиться в состав Церкви на Родине».
ВВРЦУ избрало Архиерейский Синод во главе с митрополитом Антонием (Храповицким), который (Синод) явился исполнительным органом в междусоборное время.
Второе заседание Управления состоялось 22 ноября уже в самом Константинополе. В состав Управления было решено пригласить архиепископа Кишиневского и Хотинского Анастасия, у которого митрополит Антоний нашел приют. Приглашение было принято, и владыка Анастасий тотчас же принял участие в заседаниях ВВРЦУ.
 
ВВРЦУ и Поместные Православные Церкви
Взаимоотношения с Константинопольской Церковью.
Архиереи, принявшие решение о продолжении деятельности Высшего Церковного Управления на Юге России, находились на канонической территории Константинопольского Патриархата, поэтому они должны были вступить в переговоры с Местоблюстителем Патриаршего Престола митрополитом Брусским Дорофеем о правомерном устроении статуса своего учреждения.
На третьем заседании ВВРЦУ 29 ноября 1920 года митрополиту Антонию и епископу Вениамину было поручено выяснить вопрос о каноническом взаимоотношении с Константинопольской Патриархией и передать Заместителю Вселенского Патриарха митрополиту Дорофею письмо Главнокомандующего Русской Армией по этому вопросу.
В тот же день Владыка Антоний с епископом Вениамином отправились в Константинопольскую Патриархию. Митрополит Дорофей обещал обсудить этот вопрос со своим Синодом.
Согласно епископу Никону (Рклицкому), 22 декабря 1920 года последовала грамата Вселенской Патриархии за № 9084, по которой «русским иерархам было предоставлено исполнять для русских православных беженцев все, что требуется Церковью (выделено нами – сост.) и религией для утешения и ободрения православных русских беженцев».
Спорным оказался лишь вопрос о бракоразводных делах, но и он в конце концов, по утверждению епископа Никона, был решен. Епископ Никон не приводит текста документа Константинопольской Патриархии, а приведенная цитата принадлежит лично ему.
Согласно же профессору С.В. Троицкому, в ответ на прошение митрополита Антония о легализации Русского Высшего Церковного Управления, 2 декабря был получен ответ (№ 9046), в котором русским архиереям разрешалось «образовать для пастырского служения временную церковную комиссию («эпитропию») под высшим управлением Вселенской Патриархии, для надзора и руководства общей церковной жизнью русских церковных колоний, в пределах православных стран, а также для русских воинов... Вы будете озабочены посылкой им иереев, антиминсов, проповедников и всего необходимого, стараться лично посещать их, чтобы разрешать возникающие недоумения, усмирять распри, и вообще делать все, что требует вера и Церковь для ободрения упомянутых русских христиан».
Бракоразводные дела предписывалось передавать суду Вселенского Престола или судам тех Православных Церквей, где проживали беженцы. Но вскоре позиция Константинополя резко изменилась: по убеждению Константинопольской Патриархии все церковные образования за пределами Поместных Православных Церквей (в диаспоре) должны быть в подчинении Константинопольской Патриархии.
В 1922 году Константинопольская Патриархия учредила Экзархат Западной и Центральной Европы. В 1923-1924 гг. Константинопольская Патриархия дважды заявляла, что митрополит Евлогий неканонично управляет русскими церквами в Западной Европе. 27
Согласно официальной версии Московской Патриархии, «результатом переговоров явилось издание Указа Местоблюстителя от 2 декабря 1920 года об учреждении Эпитропии (Временного высшего русского церковного управления за границей) под председательством митрополита Антония в каноническом ведении Константинопольской Патриархии, которая сохраняла за собой все судебные прерогативы».
В послании Патриарха Тихона в 1923 году содержался справедливый упрек в том, что Константинопольская Патриархия создала зарубежное ВЦУ без ведома Московской Патриархии.
Если верить московским документам, то своим постановлением Константинопольская Патриархия полностью исключала возможность существования независимого Высшего Церковного Русского Управления, и русские епископы фактически подчинялись Высшему Управлению Константинопольской Церкви.
Права русских епископов ограничивались чисто пастырскими функциями. И когда архиепископ Анастасий стал выполнять епископские функции (совершать хиротонии и разрешать браки), Константинопольский Синод 30 марта 1924 года назначил следственную комиссию из трех митрополитов, которая поставила ему на вид, что он допускает превышение своих прав.
Канонический статус ВВЦУ был более чем двусмысленен: образовано оно было как учреждение, подведомственное Константинопольской Патриархии, а само себя считало преемником Высшего Церковного Управления на Юге России и оставшимся в подчинении Патриарха Московского.
Патриарху же Тихону от имени заграничного церковного руководства было сообщено, что Константинопольская Церковь разрешила существование русского заграничного Высшего Церковного Управления, и он, введенный в заблуждение, ссылался впоследствии на этот факт в Послании от 28 июня 1923 года.
Константинопольская Патриархия впоследствии не раз подтверждала, что за Архиерейским Синодом она никогда не признавала высшей церковной власти для заграничных русских церквей.
«...Мы отнюдь не затрудняемся решительно объявить, - писал в 1927 году Вселенский Патриарх Василий митрополиту Евлогию, - что, как всякая другая деятельность, так и вынесенное против Вас запрещение со стороны так называемого Архиерейского Синода за границей, являются деяниями канонически беззаконными, и никакой посему церковной силы не имеющими, ибо и самое существо этого самозванного собрания в качестве органа управления канонически несообразно, и о необходимости роспуска его и прекращения суетливой и вредной деятельности его не раз уже были даны от законной власти Указания и распоряжения...». 28
К этой резолюции присоединились Патриарх Александрийский, Глава Элладской Церкви, Архиепископы Литовский, Латвийский и Финляндский.
 
«Взаимоотношения Зарубежной Церкви с Болгарской Церковью.
«Болгарская Церковь с самого начала предоставила полную автономию русским православным общинам и тоже трактует Архиерейский Синод, как единственно свободного представителя Русской Церкви», - утверждали за рубежом.
На само деле признание ВВРЦУ Болгарским церковным руководством ограничивалось вежливыми ответами на праздничные приветствия руководства Зарубежной Церкви.
«С Румынскою Церковью в настоящее время всякая переписка прекратилась, ввиду того притеснения, которое терпят от нее чада Русской Церкви в Бессарабии», - признавал епископ Никон.
Позиция Антиохийской Церкви по отношению к Зарубежной Церкви была ясно выражена в ответе Патриарха Григория по поводу споров Архиерейского Синода с митрополитом Евлогием. В нем говорилось не о признании Архиерейского Синода, а лишь давался совет «положить конец возникшему гибельному раздору». 29
«Прямого акта о признании этим (Александрийским - сост.) Патриархатом того или иного объема прав за Архиерейским Синодом Зарубежной Церкви нет, хотя в прежние годы были грамоты, адресованные Блаженнейшему митрополиту Антонию, именно, как председателю Синода».
Зато было другое.
Александрийский Патриарх Мелетий в своем Послании митрополиту Евлогию от 16/IV-1927 года (№ 843) пишет:
«Мы уже... составили мнение о противоканоническом решении пребывающего в Карловцах самозванного “Синода” русских архиереев, и не имеем никакого сомнения о вредных последствиях от сего незаконного собрания».
«Постоянные сношения существуют между нашей Зарубежной Церковью с Иерусалимским Патриархатом, в пределах которого находится наша Духовная Миссия», - отмечалось в официальной зарубежной печати.
Существовали. Впоследствии не стало и их.
Элладская Церковь с большой торжественностью принимала Блаженнейшего митрополита Антония, когда он впервые прибыл в Афины в 1920 году. Она не возражала против самостоятельного существования церковных общин, хотя устройство для них епархиального управления по примеру Югославии и Болгарии не встретило сочувствия греческой церковной власти и его пришлось закрыть.
В 1926 году Архиепископ Хризостом, Глава Элладской Церкви, известный своими учеными трудами, до тех пор сносившийся с Архиерейским Синодом как представителем Русской Церкви по вопросу о живоцерковниках и о положении русских иноков на Афоне, прислал митрополиту Евлогию по его просьбе Послание, направленное против Архиерейского Синода. 30
После избрания митрополита Алексия (Симанского) Патриархом Московским и всея Руси (на Поместном Соборе, избравшем его, присутствовали Главы или представители всех Поместных Православных Церквей) вопрос о признании заграничного церковного руководства кем-либо вообще не стоял, поскольку в качестве Русской Православной Церкви всеми Поместными Церквами был признан единственно Московский Патриархат.
Особое место занимают отношения Зарубежной Церкви с Сербской Православной Церковью. В отличие от Константинопольской Патриархии Сербская Православная Церковь иначе смотрела на положение русских епископов. В ответе Архиерейского Собора Сербской Церкви Константинопольскому Патриарху от 9 декабря 1924 года говорится:
«Св. архиерейский собор, как верховная власть в области автокефальной соединенной Сербской церкви, когда на своем заседании от 18/31 августа 1921 г.  по прошению Высокопреосвященнейшего Господина Антония Митрополита Киевского и Галицкого, дал согласие на то, чтобы на территории его области для осуществления церковного управления над русскими колониями и беженцами было организовано Высшее церковное управление из русских архиереев, выполнил, как он с духовным удовлетворением может констатировать, свой апостольский долг, приняв таким образом временно под свое покровительство русских беженцев, которые в силу обстоятельств оказались в его духовной области, с разрешения государственной власти, и соизволив, чтобы ими духовно управляли их священники и архиереи, которые всего лучше знают их духовные потребности и церковью освященные обычаи, а по своему основанному на канонах праву устраивать в области своей автокефалии церковную власть по своему свободному решению». 31
Правда, Сербская Церковь не безусловно разделяла позицию Зарубежной Церкви. Известно, что после состоявшегося в 1934 году в Белграде примирения между митрополитами Антонием и Евлогием, некоторые ревнители Зарубежной Церкви просто физически не допускали запрещенного ранее Зарубежной Церковью митрополита Евлогия к служению в русской Троицкой церкви Белграда.
Патриарх Варнава нанес визит проходившему в это время Архиерейскому Собору Зарубежной Церкви и заявил, что если не будут сняты запрещения со всех церковных лиц запрещенных Русской Зарубежной Церковью, король Александр не станет больше оказывать гостеприимство (читай: материальную помощь) русским епископам. Разумеется, запрещения были тут же сняты. 32
 
Канонические основы ВРЦУ
Ссылка на 18-е правило Антиохийского Собора и 37 правило VI Вселенского Собора, при рассмотрении каноничности ВВРЦУ, как это делает о. Михаил Польский, да и другие, вообще несостоятельна.
Антиохийское правило говорит о епископах, которые по какой-либо причине не могли занять свою кафедру, тогда как зарубежные епископы-эмигранты уже занимали кафедры и покинули их. Покинули, не желая или боясь оставаться под советской властью.
Даже если видеть некую далекую аналогию заграничной ситуации с этим правилом, то и в таком случае оно предоставляет епископу лишь «честь и служение», но не власть, и запрещает ему «вмешиваться в дела Церкви, где пребывает». А зарубежное ВВРЦУ претендовало на управление всеми заграничными русскими церквами, хотя они существовали задолго до его учреждения и управлялись правящими архиереями (как в Харбине, Северной Америке...) или особым викарием Петроградской епархии епископом Кронштадтским (как в Европе).
37-е правило VI Вселенского Собора тоже говорит о епископах, не имевших возможности занять свои кафедры, а не о епископах, оставивших их. И таким епископам правило разрешает пользоваться епископской властью, но не в отношении того места, где они вынуждены жить, а в отношении к клирикам той епархии, куда они не могли прибыть.
Когда глава автокефальной Кипрской Церкви архиепископ Иоанн покинул из-за нашествия сарацин Кипр вместе с паствой, то Вселенский Собор предоставил в его распоряжение и управление новую территорию, в которой и предоставил ему прежние его права.
Следовательно, даже если признать аналогию указанного правила с ситуацией в Зарубежной Церкви, то для своего существования у нее должна была быть территория и лицо, которое могло бы наделить ее руководство полнотой управленческих прав. Ни того, ни другого у зарубежного церковного руководства не было.
Ссылка на то, что после гражданской войны в конце 1920 года за границу пришла многочисленная русская паства (до двух с половиной миллионов) со своими епископами и священниками и которая нуждалась в особом церковном управлении, ложна по двум причинам.
Во-первых, в указанное время за границу выехала ничтожная (в сравнении с уже проживавшими там русскими людьми) часть: около 150 тысяч. Из них хорошо, если тысяч десять была «паства». Подавляющее большинство это были военные чины. Никаких епископов и священников со своей паствой там не было и в помине. Их паства оказалась как раз покинутой ими, и уже за одно это каноны предусматривают самые строгие наказания.
Во-вторых, никто не уполномочивал епископов-эмигрантов простирать свою власть на действительно почти два миллиона русских людей, которые управлялись своим законным церковным руководством. Задолго до приезда архиереев-эмигрантов за границей существовали епархии в Северной Америке и на Дальнем Востоке (Харбинская и Камчатская), миссии в Китае, Японии, Корее, Персии, в Палестине, приходские и посольские церкви в странах Европы и Южной Америки.
И только с прибытием за границу нескольких архиереев, добровольно оставивших свою паству на Родине на произвол судьбы, это спокойствие было нарушено и продолжалось до недавних дней.
Утверждение, что в зарубежные Соборы входили личным или письменным участием 34 (или 27, или 26) архиереев, - очевидная неправда. В Собор не может входить «мертвое лицо». Оно может разделять решения действительного Собора или делегировать свое право для голосования по тому или иному вопросу доверенному лицу, но никак не может быть членом Собора.
На самом деле, даже на Всезаграничном Соборе в Карловцах в 1921 году было всего лишь 11 архиереев, и все они, за исключением митрополита Евлогия, были безместными, т.е. не правящими. На Соборе 1922 года было 13 архиереев, в 1924 году - 14, 1925 - 11 и т. д.
Существовавшие зарубежные епархии ни разу не были представлены на зарубежных Соборах своими епископами или их представителями, они присылали лишь свои письменные отзывы по направляющимся к ним запросам  33
Не соответствует такой порядок и 27 правилу Карфагенского Собора, которое требует личного представительства епископа на Соборе.
В истории Церкви не существует прецедента, чтобы часть безместных иерархов, оказавшихся за пределами своей поместной Церкви (частью на территории других поместных Церквей, частью - на территории неправославных стран), восхитила бы себе права полноправного Собора, обладающего правами верховного и окончательного суждения в вопросах, подлежащих компетенции Высшей Центральной Церковной Власти Поместной Церкви (выделение германских приходов в самостоятельную епархию из территориальных границ существовавших «заграничных приходов РПЦ» в ведении петроградского митрополита, запрещение в священнослужении двух из имевшихся трех митрополитов...).
 
Продолжение деятельности ВВРЦУ
Деятельность ВВРЦУ за границей в Константинополе продолжалась около шести месяцев, с 18 ноября 1920 года по 15 мая 1921 года, когда произошло последнее заседание ВВРЦУ перед отъездом его в Югославию.
При этом управление Константинопольскими приходами оставалось лежать на архиепископе Анастасии. ВВРЦУ за границей в «Константинопольский» период состояло из: митрополита Антония, митрополита Платона, архиепископа Анастасия, архиепископа Полтавского Феофана и епископа Вениамина.
На заседаниях ВВРЦУ за границей 19-21 апреля 1921 года был заслушан доклад епископа Вениамина «О мерах к организации церковной жизни за границей». Было решено:
«Признать своевременным и желательным организацию Церковного Собрания из представителей заграничных православных русских епископов, клириков и мирян, для чего сформировать подготовительную Комиссию под председательством Преосвященного Вениамина в составе протоиереев Стельмашенко, Ломака и Руденко и гг. Глинки, кн. Гагарина, Веневитинова, Краснова, Ненарокова, Нечволодова, Никанорова и Спасского».  34
Вскоре после этого в Константинополе под руководством того же архиепископа Феофана Полтавского и было образовано Русское Церковно-Представительное Собрание (РЦПС).
Константинопольским Собранием были выработаны: «Положение об управлении Российской Церковью за границей», «Временное положение об управлении заграничными церковными округами и общинами», «Положение о Пресвитерском Совете», «Положение о созыве Заграничного Собрания Российской Церкви», «Проект устава союза общин Российской Православной Церкви за границей», «Проект обращения ко всем верующим во Христа» инославным и др.
Кроме того, была сформирована Религизно-Просветительная Комиссия под председательством Преосвященного Феофана в составе: прот. Ктиторова, Стороженко, Кизильбаша, Аннибала, Михайлова и Никитина. Эта Комиссия подготовила созыв в Сремских Карловцах Русского Заграничного Церковного Собрания, о чем будет идти речь ниже.
 
Переезд ВВРЦУ в Югославию
ВВРЦУ, которое продолжало оставаться в Константинополе, в своих заседаниях 19 и 21 апреля 1921 года имело суждение о наиболее подходящем месте для резиденции ВВРЦУ. Было постановлено
«Перевести свое местопребывание в Сербию, если со стороны владыки митрополита Антония последует на то согласие, и в положительном случае просить Его Высокопреосвященство выяснить этот вопрос у Святейшего Патриарха Сербского, дабы осуществить переезд в ближайшее время, о чем и послать Высокопреосвященному митрополиту Антонию доклад». 34
В Сербию был командирован секретарь ВВРЦУ Е. Махароблидзе с поручением выяснить возможность переезда русских иерархов в Сербию.
В декабре 1920 года он добрался до Белграда, разыскал в Белой Церкви архиепископа Евлогия (Георгиевского) и они вместе отправились к Патриарху Димитрию.
Сербия, которая стала ядром нового государства – Югославии, к русским беженцам отнеслась с особым гостеприимством в благодарность России за спасение Сербии в первую мировую войну. Архиепископ Евлогий, прибывший ранее, в феврале 1920 года, в Белград вместе с архиепископом Минским Георгием  (Ярошевским), епископами Сумским Митрофаном (Абрамовым), Челябинским Гавриилом (Чепурным) и Белгородским Аполлинарием (Кошевым), вспоминал об искреннем радушии и гостеприимстве сербских архиереев, короля Югославии Александра, простых православных сербов.
Сербский Патриарх Димитрий осведомился у российских архиереев, из каких иерархов состоит ВВРЦУ и сообщил, что владыке Антонию он предоставляет возможность жить в Сербской Патриархии в Сремских Карловцах, в Патриаршем дворце, а остальные иерархи будут распределены по Сербским монастырям. Патриарх при этом добавил, что владыке Антонию он вышлет личное приглашение.
…В Югославии и Болгарии русские беженцы объединились вокруг местных православных храмов, в отличие от Западной Европы, где она сосредоточилась, в основном, вокруг церквей в столичных и курортных городах: в Париже, Вене, Берлине, Брюсселе, Лондоне, Копенгагене, Дрездене, Мюнхене, Висбадене, Карловых Варах, Женеве, Ницце, Канне, Флоренции.
Многочисленные православные храмы существовали также в Харбине, ставшем крупным центром русской эмиграции в Китае.
Последнее заседание ВРЦУ в Константинополе состоялось 12 мая 1921 года. Было решено: в Сербию должен ехать архиепископ Феофан. Там владыка Антоний вместе с ним должен был открыть деятельность ВВРЦУ, кооптировать новых членов из находившихся там русских иерархов. В Константинополе должен был остаться епископ Вениамин. Архиепископ Анастасий в это время был в командировке в Палестине.
Как уже было сказано, переезд ВРЦУ в Югославию был исходатайствован у недавно возведенного в сан Патриарха Сербского Димитрия архиепископом Евлогием. Митрополита Антония Патриарх, как и обещал, устроил на постоянное жительство в Патриаршем Дворце в Сремских Карловцах, предоставив ему келию из двух комнат и комнаты келейника.
Вскоре после митрополита Антония, в разное время, в Югославию прибыли: архиепископ Феофан Полтавский, епископ Михаил Александровский, епископ Вениамин Севастопольский, епископ Феофан Курский, епископ Сергий Черноморский, епископ Гермоген Екатеринославский.
После переезда из Константинополя в Югославию ВВРЦУ, не испросив и не получив отпуска от Константинопольского Патриарха, 30 июля 1921 года обратилось к Сербскому Патриарху Димитрию с посланием, в котором говорилось о признании Патриархом Тихоном зарубежного ВВРЦУ. В действительности признание это было выражено лишь в косвенной форме, о чем будет идти речь ниже.
Что же касается признания ВВРЦУ со стороны Сербской Патриархии, то и здесь не так все просто. В целях легализации ВВРЦУ со стороны Патриарха Димитрия, только что переехавшее в Югославию Управление обратилось к нему с докладом, в котором были такие строки:
«Сообщаем Вашему Святейшеству, что Высшее Церковное Управление заграницей получило утверждение для себя и своих обязанностей (от кого? - сост.), и что оно имеет полномочие от Отца нашего, Патриарха Московского и всея Руси, Святейшего Тихона».
В этот же день, 30 июля, к Патриарху Димитрию обратился с личным письмом митрополит Антоний. В нем митрополит говорит не об утверждении и полномочиях, которые якобы получены от Патриарха Тихона, а лишь о намерении обратиться к нему за таковыми полномочиями:
«Константинопольское Русское Церковное Собрание утвердило проект новой организации для всей паствы Всероссийского Патриарха в Европе, в новооснованных Прибалтийских государствах, для православных колоний в Китае, Японии и Америке. Все они не имеют возможности поддерживать сношения с Патриархом, которому мы сообщаем о нашем проекте и просим утверждения...»  35
И впоследствии в своем отношении к высшему русскому зарубежному церковному руководству в виде Архиерейского Синода Сербская Церковь, без сомнения, руководствовалась принципом братской любви и принятым на веру заявлением, что оно существует с одобрения Константинопольского и Русского Патриархов, а также уверениями, что все московские акты о закрытии его были изданы только под давлением большевиков.
Сербский Патриарх Димитрий, оказав гостеприимство ВВРЦУ за границей, предоставив ему резиденцию Патриархии в Сремских Карловцах, не стеснял его ни в чем. В отличие от Константинопольской Патриархии, он считал ВВРЦУ учреждением Русской Православной Церкви, подведомственным Патриарху Тихону.
Само же ВВРЦУ, не вполне правомерно ссылаясь на Указ Священного Синода и Высшего Церковного Совета от 20 ноября 1920 года за № 362 о временной автономии епархий, связь которых с Патриархией прервана, действовало совершенно независимо от Московской Патриархии, ограничивая свою каноническую связь с нею только возношением за богослужением имени Патриарха Тихона.
Единственный, но не маловажный недостаток сербской ситуации заключался в том, что во всей стране здесь не было ни одного русского православного храма, созданного до войны, подобно тому, как были построены русские храмы в других странах. По каким-то соображениям русское правительство не находило нужным иметь в Сербии русскую церковь.
Митрополит Антоний был в Югославии на положении призреваемого беженца. Он не принимал никакого участия в управлении Сербской Православной Церковью, его никогда не приглашали ни на заседания Архиерейского Синода или Архиерейского Собора Сербской Церкви, ни на Богословский факультет Белградского университета, находившегося в ведении Министерства Народного Просвещения, ни даже в Карловацкую Богословию (Духовную Семинарию), находившуюся в непосредственной близости от Патриархии в Сремских Карловцах, где владыка Антоний имел постоянное пребывание.
 
Русский Всезаграничный Церковный Собор 1921 года (Карловацкий Собор)
 
Два важных события предшествовали созыву «заграничного собрания российских церквей», вошедшего в историю под названим Всезаграничного Собрания или Карловацкого Собора.
Первое - заседание ВВРЦУ в Югославии (в Сремских Карловцах) 21 июня 1921 года под председательством митрополита Антония. По инициативе председателя для решения вопросов церковного устройства Зарубежья было решено в ближайшее время созвать церковное заграничное Собрание.
Было выработано и «Положение о созыве Заграничного Собрания Российских Церквей». «Положение» предусматривало, что в Собрании примут участие представители всех заграничных автономных церквей, епархий, округов и миссий, пребывающих в подчинении Святейшему Патриарху Всероссийскому. 36
Второе - Монархический Съезд русской эмиграции летом 1921 года в баварском городе Бад-Рейхенгале, на который почетными гостями были приглашены митрополит Антоний и архиепископ Евлогий.
В Бад-Рейхенгале прозвучали некоторые весьма радикальные заявления: председательствовавший на съезде А. Крупенский, например, заявил, что постановления Поместного Собора 1917-1918 годов не имеют силы, потому что они не утверждены Императором.
Съезд образовал Высший Монархический Совет во главе с самим А. Крупенским. Почетным председателем Совета стал митрополит Антоний, а его заместителем - архиепископ Евлогий.
На съезде была образована также церковная комиссия во главе с архиепископом Евлогием для подготовки церковного собрания, но умеренная политическая линия, которой придерживался архиепископ Евлогий, вызвала недовольство большинства членов Высшего Монархического Совета, и из-за их противодействия владыка Евлогий по существу не оказывал влияния на ход подготовки собрания.
Наиболе горячим сторонником и инициатором созыва в Карловцах церковного собрания был Севастопольский епископ Вениамин (Федченков), а непосредственно готовили собрание митрополит Антоний и некоторые политические деятели русской эмиграции: Рклицкий (впоследствии архиепископ Никон), Е. Махароблидзе, Н. Тальберг, граф П. Граббе.
21 ноября 1921 года в Сремских Карловцах с согласия Патриарха Сербского Димитрия открылось Общецерковное заграничное собрание. Собор заседал до 2 декабря. В состав Собора вошли все оказавшиеся за рубежом и сумевшие добраться до Карловцев русские архиереи и члены Поместного Собора 1917-1918 годов, а также делегаты от приходов, от эвакуированной армии, от монашествующих и приглашенные по усмотрению митрополита Антония архиепископ Евлогий, архиепископ Анастасий (Грибановский) - управляющим русскими православными общинами в Константинополе, и епископ Вениамин - управляющий военно-морским духовенством Белой Армии.
На самом деле «Собрание представителей русской Православной Церкви за границей для объединения, урегулирования и оживления церковной деятельности за границей» прошло в значительно более скромных масштабах. В нем совершенно не приняли участия церковные представители всех отделившихся российских окраин (Польша, Литва, Латвия и др.), не прибыли представители из Дальнего Востока и из Америки. 37
В составе Собора было 95 членов и 6 почетных членов (включая двое сербских архиереев). В работе Собора принимали участие 11 русских архиереев: митрополит Антоний, архиепископ Евлогий, архиепископ Анастасий, епископ Гавриил, епископ Михаил, епископ Вениамин, епископ Серафим, епископ Феофан, епископ Аполлинарий, епископ Сергий и епископ Дамиан.
Митрополит Платон, находившийся в это время в Америке, в деятельности Собора участия не принимал. Также не был на Соборе архиепископ Феофан (Быстров), хотя он и находился в Европе.
Среди членов Собора, помимо архиереев, было 22 священнослужителя из монашествующих и белого духовенства, остальные - миряне, политические и военные деятели.
Председателем Собор избрал митрополита Антония, его товарищами - архиепископа Кишиневского Анастасия, протоиерея С. Орлова, А. Крупенского, князя Ширинского-Шихматова.
По предложению митрополита Антония, в конце заседаний, это Собрание было переименовано в «Русский Заграничный Церковный Собор» . 38
Участие в Соборе руководителей эмигрантского военного Монархического Совета А. Крупенского, Н. Маркова и А. Трепова, которым сочувствовал митрополит Антоний, придавало его деяниям подчеркнуто политический характер. Примечательный факт: Председатель Государственной Думы при Временном Правительстве М. Родзянко, появившийся на Соборе в Карловцах как член Всероссийского Поместного Собора, был с негодованием изгнан с его заседаний. Его обвиняли в участии в развале Российской Империи. 39
Архиепископ Никон (Рклицкий) утверждает, что на этом Соборе «церковное управление, основанное еще на юге России в годы гражданской войны, было переорганизовано и получило наименование «Высшее Русское Церковное Управление заграницей» . 40 На самом деле это переименование произошло еще 6 ноября 1920 года на «корабельном Собрании» в проливе Босфор.
ВВРЦУ состояло из Архиерейского Синода и Церковного Совета. Главой ВВРЦУ тогда же был избран митрополит Антоний (Храповицкий). 41
Архиепископ Никон пишет: «Высшее Русское Церковное Управление заграницей было основано на точном основании канонического постановления Святейшего Патриарха Тихона, Священного Синода и Высшего Церковного Совета Православной Российской Церкви от 7/20 ноября 1920 г. за № 362, изданного “на случай разобщения епархий с Высшим Церковным Управлением в Москве или прекращения деятельности последнего”» 42.
Этого просто не могло быть, поскольку ВВРЦУ было образовано за день до издания этого Указа (№ 362). О временнóм «смещении», связанном с упомянутым Указом, будет речь ниже.
Из постановлений Собора отметим лишь некоторые.
1. Собором было решено, что управление делами Русской Заграничной Церкви принадлежит Наместнику Всероссийского Святейшего Патриарха совместно с Русским Заграничным Синодом и Церковным Советом. Было выработано краткое положение о Высшем Церковном Управлении, впоследствии видоизмененное в связи с дальнейшими событиями.
2. На отношения Московской Патриархии к зарубежному церковному руководству сильный отпечаток наложило также «Послание Мировой Конференции от имени Русского Всезаграничного Церковного Собора», которое стало одной из причин его закрытия в мае следующего года, о чем тоже будет сказано ниже.
3. По большинству соборных постановлений решения принимались единодушно. Бурное обсуждение и даже расхождение во мнениях вызвало только предложение об обращении к эмиграции, а через нее и к русскому народу. Точнее, не столько сама необходимость такого обращения, сколько предложение призвать народ к восстановлению в России монархии из Дома Романовых. 43
«Признать необходимость монархии и не указать, если не лицо будущего Царя, то, по крайней мере, династию, из которой он должен выйти, по убеждению этой части Собрания, равносильно тому, что не сказать ничего... Такая династия может быть только одна - Дом Романовых». 44
«И пусть неусыпно пламенеет молитва наша, - говорилось далее в Обращении, - ...да вернет (Господь) на всероссийский Престол Помазанника, сильного любовию народа, законного православного Царя из Дома Романовых».
После оглашения этого Послания и прений по этому вопросу, от имени 34 членов Собрания было подано следующее заявление:
«Мы, нижеподписавшиеся, заявляем, что данная большинством Отдела Духовного Возрождения России постановка вопроса о Монархии с упоминанием при том и династии, носит политический характер и, как таковая, обсуждению Церковного Собрания не подлежит; посему мы в решении этого вопроса и голосовании не считаем возможным принять участие».
Подписали это заявление 4 епископа во главе с архиепископом Евлогием, в том числе Сербский епископ Максимилиан, 14 священников и 16 мирян. 45
Постановление о Монархии в редакции, предложенной 51 членами Собора, среди которых было семь епископов, во главе с митрополитом Антонием, семь священников и 37 мирян, было все же принято. 46
.Позиция Карловацкого Собора «явилась нарушением постановления Всероссийского Поместного Собора от 2/15 августа, отменившего общеобязательную церковную политику. Карловацкий Съезд не имел права провозглашать свою политическую платформу от имени Церкви, тем более с намеками на “высказанное суждение” плененной Церкви в СССР, - но лишь от имени группы членов Русской Церкви за рубежом. Свойственное карловчанам стремление рассматривать проблему монархии не только как проблему политическую, но и как проблему религиозную - также есть лишь частное мнение». 47
4. Приблизительно такая же, как на Обращение, была в Москве реакция и на «Послание к Генуэзской Конференции» и «Обращение ко всем верующим в Бога Правительствам и народам всего мира».
5. На Соборе было принято также обращение к Киноту Святой Горы Афон с просьбой разрешить русским беженцам посещать святогорские святыни. Послание, кстати, не имело успеха. Запрещение русским посещать Афон осталось в силе. 48
..Во время Собора было открыто объявлено, что заграничное церковное управление «действует  с  ведома  Патриарха Московского и всея России». 49
Надо сказать, что зарубежное церковное руководство при каждом удобном случае подчеркивало свою якобы связь с Московской Патриархией. Митрополиту Антонию на Соборе было усвоено звание Наместника (Заместителя) Патриарха, о чем, вероятно, Патриарх и не подозревал.
Постановления заграничного ВВЦУ на Юге России и ВВРЦУ начинались словами: «По благословению Святейшего Тихона, Патриарха Московского и всея Руси, Высшее Управление Заграницей слушали...». 50
По «Положению» о Соборе, «Собор признает полную и всестороннюю архипастырскую власть Патриарха» (§ 3) и все «постановления Собора идут на его утверждение» (§ 4). 51
На самом деле ни одно постановление Собора Патриарху послано не было.
Таким образом, заграничное церковное управление ни при основании своего «прототипа» на Юге России, ни в «Константинопольский», ни в «карловско-сербский» период, никак не опиралось на вышеупомянутый Указ Патриарха за № 362 и не имеет к нему никакого отношения. И в решениях Собора 1921 года на него даже не ссылаются. Этот Указ был издан 7/20 ноября 1920 года, а к этому дню уже существовало не только ВВЦУ на Юге России, но и ВРЦУ за границей и даже Архиерейский Синод.
 
 
Указ № 362 от 7/20 ноября 1920 года
Указ № 362, о котором ни слова не было сказано (не могло быть сказано, поскольку его еще не было) ни в постановлениях об образовании ВВЦУ на Юго-Востоке России, ни в решении об образовании ВВРЦУ за границей, имеет свою предысторию.
Предпосылки его следует искать в одном из первых соборных постановлений, рожденных реакцией Собора 1917-18 гг. на бесспорно жестокий Декрет об отделении Церкви от государства, хотя на первых порах официально антицерковная государственная политика еще не была принята, и большевицкое правительство даже выделило на содержание самого Собора два миллиона рублей. 52
Но справедливо возмущенное Декретом соборное большинство перед лицом неизбежных репрессий, сделало на заседании 25/I-1918 года следующее постановление:
«В случае болезни, смерти и других печальных для Патриарха возможностей, предложить ему избрать нескольких блюстителей патриаршего престола, которые в порядке старейшинства и будут блюсти власть Патриарха и преемствовать ему». 53
А 05/18 мая 1920 года Патриарх Тихон и Священный Синод издали постановление, предписывающее епархиальным архиереям в случае прекращения связи с центром решать на местах все церковные дела самостоятельно. 54
Развернувшееся после этого гонение на Церковь, принявшее форму государственной политики, привело к тому, что 7/20 1920 года Святейший Патриарх Тихон в соединенном присутствии Святейшего Синода и Высшего Церковного Совета приняли Постановление за № 362, которое гласило:
«По благословению Святейшего Патриарха, Святейший Синод и Высший Церковный Совет в соединенном присутствии имели суждение о необходимости, к дополнительно преподанным уже в циркулярном письме Святейшего Патриарха указаниям на случай прекращения деятельности Епархиальных Советов, преподать Епархиальным Архиереям такие же указания на случай разобщения епархий с Высшим Церковным Управлением или прекращения деятельности последнего и, на основании бывших суждений, постановили:
Циркулярным письмом от имени Его Святейшества преподать епархиальным Архиереям для руководства в потребных случаях нижеследующие указания:
1. В случае, если Священный Синод и Высший Церковный Совет по каким-либо причинам прекратят свою церковно-административную деятельность, епархиальный архиерей за руководственными по службе указаниями и за разрешением дел, по правилам, восходящим к высшему церковному управлению, обращается непосредственно к Святейшему Патриарху или к тому лицу или учреждению, которое будет Святейшим Патриархом указано.
2. В случае, если епархия, вследствие пей Русской Церкви за границей не находит себе опоры в Постановлении». 60
И еще одно: «На это высокоавторитетное постановление ссылаются все партии, на которые разделилась Русская Церковь..., но беда в том, что никто из них не хочет точно и до конца это Постановление выполнить». 61
 
 
Митрополит Антоний
Здесь необходимо отметить, что подавляющее большинство церковного народа, церковно-общественных кругов, как принято говорить, разделяли точку зрения митрополита Евлогия, который считал, что необходимо подчиниться указу Патриарха Тихона во всей его полноте, т.е. Высшее Церковное Управление за границей упразднить, а всю полноту власти над всеми заграничными церквами передать ему. 62
С митрополитом Антонием осталась лишь малая группа правых деятелей, имевшая не столь уж большое влияние в эмиграции. 63
Насколько владыка Антоний был одинок, может служить иллюстрацией следующий эпизод. В разгар обострений отношений Архиерейского Синода с митрополитом Евлогием и митрополитом Платоном, в Югославии на правительственные средства был устроен Съезд зарубежных русских ученых из Европы и Америки.
Однажды все участники Съезда прибыли в Сремские Карловцы представиться Сербскому Патриарху Варнаве. Владыка Антоний жил в том же самом дворце. Ученые, побывав у Патриарха Варнавы, прошли мимо покоев владыки Антония и вышли в сад. Владыка, увидев их в окно, сам вышел в сад и расположился на скамейке недалеко от этой группы. Но ни один из ученых не приветствовал владыку и не подошел к нему. 64
Кто-нибудь скажет: не узнали Владыку-Митрополита? - Глупости. В Российской Церкви было всего четыре митрополита. И даже атеисты могли назвать их по именам. Уж участники Съезда не могли его не знать.
Правда, рассказывают, что (к слову, о «пастве», которая выехала из Новороссийска со своими «пастырями»), когда митрополит Антоний пришел однажды на прием к генералу Врангелю (в Югославии), адъютант спросил его:
- Как изволите доложить о вас Его Высокопревосходительству?
Владыка Антоний, который за словом в карман не лез, ответил:
- Дурак, скажи, что пришла Мария Ивановна в белой шляпе.
Очень похоже на владыку Антония, хотя верится в это с трудом.
Так что одного «в белой шляпе» из четырех иерархов в Русской Православной Церкви участники Съезда могли узнать. Но... не пожелали.
При таких обстоятельствах митрополит Антоний решил удалиться на Афон и там принять схиму. Это решение он принял сразу же после получения указа о закрытии Высшего Церковного Управления. 65 Разрешение на въезд в качестве исключения для митрополита было получено. 66
Согласно планам, он должен был выехать на Афон на второй день Рождества 1923 года. 67 Но буквально накануне отъезда от получил с Афона пакет, в котором Кинот Святой Горы своим решением за № 191 от 15 декабря 1922 года отменял прежнее решение. 67. Намерения митрополита не осуществились, и ему ничего не оставалось, как вернуться к тяжелой миссии возглавления Зарубежной Церкви. 68
 
Митрополит Анастасий
Архиепископ Анастасий, посланный Патриархом Тихоном после закрытия Собора в октябре 1918 года на свою Кишиневскую кафедру, туда не поехал, а поехал в Одессу, откуда в 1919 году выехал в Константинополь. Затем возвратился опять в Россию, посетил Новороссийск, Ростов и Новочеркасск, где вошел в сношения с ВЦУ, которое к этому времени уже возглавлял митрополит Антоний.
В 1920 году он снова приехал в Одессу и остановился на Подворье Андреевского Скита. Совместно с митрополитом Платоном он принимал активное участие в агитации против большевиков.
Благодаря их усилиям здесь был организован «Священный отряд» - до тысячи молодых людей – с именным списком его членов. 24 января 1920 года большевики, по занятии Одессы, по этому списку расстреляли всех юношей. 69
Митрополит Платон за несколько часов до входа большевиков успел укрыться на иностранном крейсере.
Из Одессы владыка Анастасий опять направился в Новочеркасск, откуда и выехал в Константинополь еще до массовой эмиграции русских во главе с генералом Врангелем. Решением ВВЦУ от 1 октября 1920 года в Севастополе он был официально назначен управляющим русскими церквами номинального «Константинопольского округа». 70
Владыка Анастасий оставался в Константинополе, как Управляющий русскими православными общинами Константинопольского округа, до лета 1924 года, когда Константинопольский Патриарх Григорий VII запретил владыке Анастасию и находившемуся в это время в Константинополе архиепископу Александру, бывшему Северо-Американскому, - священнослужение и управление русскими церковными общинами.
Среди условий снятия своего запрета Константинопольская Патриархия выдвинула:
- прекращение всякой связи с Архиерейским Синодом Русской Православной Церкви за границей и
- всецелое подчинение Константинопольской Патриархии.
Владыка Анастасий условий не принял, покинул Константинополь и отправился в Париж с докладом к архиепископу Евлогию, который в это время ведал русскими приходами, находившимися в Западной Европе. 71
Из Парижа владыка Анастасий отправился в Болгарию, где пробыл около полугода. Из Болгарии он прибыл в Архиерейский Синод в Югославию, откуда получил постоянное назначение наблюдающим Палестинской Миссией в Иерусалиме, где пробыл 11 лет до своего вступления на пост Первоиерарха Русской Зарубежной Церкви. 10 ноября 1935 года владыка Анастасий был возведен Сербским Патриархом Варнавой в сан митрополита и стал официальным заместителем уже больного митрополита Антония. 72
«Само избрание владыки Анастасия на этот пост было совершено ранее того Архиерейским Собором Русской Зарубежной Церкви по представлению и желанию владыки Антония». В 1936 году, в связи с кончиной митрополита Антония (Храповицкого), во главе Зарубежной Церкви стал «предизбранный» им митрополит Анастасий (Грибановский). 73
 
Указ № 348 и 349 от 22 апреля / 5 мая 1922 года
Настоятель церкви при Российском Посольстве в Париже протоиерей Иаков Смирнов обратился через архиепископа Финляндского Серафима к Патриарху Тихону за разъяснением ситуации, связанной с церковным управлением в Европе. Из Москвы последовал Патриарший Указ за № 424 от 26 марта 1921 года на имя архиепископа Евлогия, переданный ему через архиепископа Серафима.
26 марта 18 апреля 1921 года был выработан Указ Патриарха Тихона и Синода о подчинении всех русских церквей в Западной Европе, до восстановления нормальных отношений с Петроградом, канонической юрисдикции архиеп. Евлогия (Георгиевского), с возношением его имени за богослужением Текст этого Указа № 424 имел следующий вид:
«Преосвященном Евлогию, Архиепископу
Волынскому и Житомирскому.
По благословению Святейшего Патриарха, Священный Синод и Высший Церковный Совет, в соединенном присутствии, слушали:
письмо Преосвященного Финляндского, от 5 марта сего года, по ходатайству настоятеля церкви при Российском Посольстве в Париже протоиерея Иакова Смирнова о преподании указания по поводу постановления Высшего Русского Церковного Управления за границей о назначении Вашего Преосвященства управляющим, на правах епархиального архиерея, всеми заграничными русскими церквами в Западной Европе.
Постановлено: В виду состоявшегося постановления Высшего Церковного Управления заграницей, считать православные русские церкви в Западной Европе находящимися временно, впредь до восстановления правильных и беспрепятственных сношений означенных церквей с Петроградом, под управлением Вашего Преосвященства, и имя Ваше должно возноситься за богослужением в названных храмах взамен имени Преосвященного митрополита Петроградского, о чем и уведомить Преосвященного Митрополита Петроградского, Ваше Преосвященство и Архиепископа Финляндского.
26 марта - 8 апреля 1921 г. № 423.
Член Священного Синода М. Евсевий.
Делопроизводитель Нумеров (у Никона – Самуилов - сост.)».
Митрополит Петроградский и Гдовский, управлявший до этого православными церквами в Западной Европе, со своей стороны послал митрополитук Евлогию следующее письмо:
«8/21 июня 1921 г.
Петроград.
Ваше Высокопреосвященство
Досточтимый Владыка
С своей стороны я даю полное согласие, чтобы в это время, когда почти нет сношений с заграничными церквами, Вы заведывали ими, тем более, что это временное заведывание Вашим Высокопреосвященством указанными церквами признано и подтверждено и Святейшим Патриархом. Душа моя болела за эти церкви, но помочь им было невозможно.
Вашего Высокопреосвященства покорный послушник Вениамин, Митрополит Петроградский».
По поводу этого Указа состоялось следующее постановление Высшего Церковного Управления от 9/22 июля 1921 года:
«Принять к сведению и руководству, как выражение признания и утверждения Его Святейшеством Высшего Русского Церковного Управления за границей».
Но уже 13/26 декабря 1921 года на отношении наркома юстиции Курского о деятельности Карловацкого Собора патриарх Тихон наложил следующую резолюцию:
«Собор закрыть, а за постановлениями Карловицкого Собора не признавать канонического значения, ввиду вторжения его в политическую область, ему не подлежащую. Материалы заграничного Собора затребовать, чтобы судить о степени виновности участников Собора». 74
28.03/10.4 1922 года патриарх Тихон предложил Священному Синоду и Высшему Церковному Совету рассмотреть вопрос об упразднении зарубежного Карловацкого Высшего Церковного Управления. В своем отношении он писал:
«Признаю Карловацкий Собор заграничного русского духовенства и мирян не имеющим канонического значения и предлагаю упразднить ВЦУ и Св. Синоду иметь суждение об ответственности некоторых церковных лиц за границей за их политические, от имени Церкви, выступления». 75
 
Указ № 347 от 22 апреля/15 мая 1922 года
Насколько справедлив был вывод зарубежного руководства из ответа парижскому настоятелю, приведенный выше, стало ясно очень скоро.
22 апреля / 5 мая 1922 года в Москве на соединенном присутствии Священного Синода и Высшего Церковного Совета под председательством патриарха Тихона было вынесено совершенно определенное, как видим, постановление, которое в виде Указа Патриарха за № 348 и 349 было выслано соответственно митрополиту Антонию и возведенному 30 января 1922 года в сан митрополита Евлогию, временному управляющему Западноевропейскими русскими приходами. Указ гласил:
«По благословению Святейшего Патриарха Священный Синод и Высший Церковный Совет, в соединенном присутствии слушали: предложение Святейшего Патриарха, от 28 марта - 10 апреля с.г. следующего содержания: “Прилагаю при сем №№ “Нового Времени” от 3 и 4 декабря 1921 года и 1 марта 1922 г.  76  В них напечатаны послание Карловацкого Собора и обращение к мировой Конференции. Акты эти носят характер политический и, как таковые, они противоречат моему посланию от 25 сентября 1919 года. Посему:
1) Я признаю Карловацкий Собор заграничного русского духовенства и мирян не имеющим канонического значения и послание его о восстановлении династии Романовых и обращение к Генуэзской Конференции не выражающими официального голоса Русской Православной Церкви.
2) В виду того, что Заграничное Русское Церковное Управление увлекается в область политических выступлений, а с другой стороны заграничные русские приходы уже поручены попечению проживающего в Германии Преосвященного митрополита Евлогия, Высшее Церковное Управление упразднить.
3) Священному Синоду иметь суждение о церковной ответственности некоторых духовных лиц заграницей за их политические от имени Церкви выступления”.
По обсуждении изложенного предложения Святейшего Патриарха, постановлено:
1) Признать “Послание Всезаграничного Церковного Собора чадам Русской Православной Церкви, в рассеянии и изгнании сущим” о восстановлении в России монархии с царем из Дома Романовых, напечатанное в “Новом Времени” от 3 декабря 1921 года за № 184, и “Послание мировой Конференции от имени Русского Всезаграничного Церковного Собора”, напечатанное в том же “Новом Времени” от 1 марта сего года за № 254 за подписью Вашего Преосвященства - актами, не выражающими оффициального голоса Русской Православной Церкви, и ввиду их политического характера, не имеющими церковно-канонического значения,
2) ввиду допущенных Высшим Русским Церковным Управлением заграницей, означенных политических от имени Церкви выступлений, и, принимая во внимание, что, за назначением тем же Управлением Преосвященного Митрополита Евлогия заведывающим русскими православным церквами заграницей, собственно для Высшего Церковного Управления там не остается уже области, в которой оно могло бы проявить свою деятельность, означенное Высшее Церковное Управление упразднить, сохранив временно управление русскими заграничными приходами за митрополитом Евлогием, и поручить ему представить соображения о порядке управления названными церквами,
3) для суждения о церковной огветственносги некоторых духовных лиц заграницей за их политические от имени Церкви выступления, озаботиться получением необходимых для сего материалов и самое суждение, в виду принадлежности некоторых из указанных лиц к епископату, иметь, по возобновлении нормальной деятельности Священного Синода, при полном, указанном в соборных правилах, числе его членов. О чем, для зависящих по предмету данного постановления распоряжений, уведомить Ваше Првосвященство.
Член Священного Синода Архиепископ Фаддей. Делопроизводитель Н. Нумеров». 77
 
Реакция за границей на закрытие ВВРЦУ
Указ этот вызвал за границей эффект разорвавшейся бомбы. Получив его, митрополит Антоний тотчас вызвал в Карловцы митрополита Евлогия. Митрополит Антоний, да и остальные члены ВВРЦУ, решили подчиниться этому указу во всей полноте его содержания.
«Архиереи во главе с митрополитом Антонием, т.е. все члены Высшего Церковного Управления поначалу волю Патриарха признали, но вскоре же стали искать других путей, - формально ее исполнив, - фактически ее не исполнять, а возродиться под другим наименованием, в том же составе, с теми же притязаниями». 78
1 сентября 1922 года в Карловцах для рассмотрения Указа Патриарха Тихона состоялось заседание соединенного присутствия Заграничного Синода и Церковного Совета. С докладом об Указе Патриарха выступили секретарь ВРЦУ Е.И. Махароблидзе и член Церковного Совета генерал Н. Батюшин. 79 Они высказали ряд доводов против подчинения Патриаршему Указу. 80
Митрополит Евлогий заявил протест по поводу недопустимого тона, в каком ведется обсуждение Патриаршего Указа, что «тон взят недопустимый по отношению к главе Русской Православной Церкви» и он, в таком случае, покидает заседание. 81 Он считал, что необходимо немедленно подчиниться Указу Патриарха и упразднить Высшее Церковное Управление, а уже после этого собравшиеся епископы должны обсудить вопрос об организации Временной Высшей Церковной власти. После жарких прений было принято следующее решение: 82
«Обсудив создавшееся положение и приняв во внимание представленные Высшему Церковному Управлению данные и разные соображения, Высшее Русское Церковное Управление, разделяя основные доводы, изложенные в докладе секретаря названного Управления Е.И. Махароблидзе, определяет:
1. Высшее Церковное Управление, выражая полную покорность и сыновнюю преданность Святейшему Патриарху Всероссийскому, принимает указ Священного Синода Всероссийской Православной Церкви об упразднении Высшего Церковного Управления к исполнению. Но, принимая во внимание:
1) неясности сего указа и несогласованность его с предыдущими указами (? см. выше - сост.), вызывающими различные толкования его и убеждающие в том, что Св. Патриарх совершенно не представляет (? - сост.) положения заграничной Церкви (в ведении Высшего Церковного Управления состоят 9 епархий при 12 правящих и викарных архиереях, а в указе говорится лишь о заграничных приходах), и потому требующие дополнительных разъяснений и указаний Св. Патриарха;
2) невозможность оставления Русской Заграничной Церкви без Высшей Церковной Власти даже на самое короткое время и трудность организации новой церковной власти, Указ же Высокопреосвященному митрополиту Евлогию никаких новых полномочий не дает, а лишь сохраняет за ним (и то лишь временно) управление теми заграничными приходами, коими он управляет, т.е., в Западной Европе;
3) исключительную важность переживаемого момента, когда Высшая Церковная Власть в России совершенно дезорганизована, а Св. Патриарх арестован, и угрожающую вследствие сего Русской Православной Церкви серьезную опасность;
4) то обстоятельство, что указ этот несомненно написан под давлением большевиков и врагов Церкви,
- Высшее Церковное Управление признает необходимым привести Указ об его упразднении в исполнение по установлении в России законного Церковного управления и возвращении к управлению Церковью Св. Патриарха, которому доложить о создавшемся положении, прося его разъяснений и указаний и ожидать его свободного волеизъявления. 83
До получения же сего продолжить действия Высшего Церковного Управления.84
5) Но в виду чрезвычайной важности вопроса Высшее Церковное Управление одновременно с сим признает необходимым озаботиться немедленным созывом нового Всезаграничного Церковного Собора для обсуждения создавшегося положения».85
Положение о продолжении действий Высшего Церковного Управления вопреки Указу Патриарха было принято 11 голосами против двух: митрополита Евлогия и епископа Вениамина. Положение же о необходимости немедленного созыва Собора было принято 12 голосами против 1 - епископа Вениамина. 86
В заседании, которое приняло вышеприведенные постановления, не принимал участие архиепископ Анастасий, который прибыл в Сремские Карловцы на следующий день. По убеждению архиепископа Анастасия, «волю Патриарха исполнить надо, но так как в указе сказано: “предоставить архиепископу Евлогию соображение относительно организации Управления...”, то Высшее Церковное Управление следует упразднить, но созвать в следующем году новый Собор для устроения нового Управления, а тем временем Архиерейский Синод сделает подготовку к нему, испросит разрешение сербских властей и соберет нужные материалы». 87.
Епископ Вениамин с этим предложением не согласился: «Митрополит Евлогий должен взять управление в свои руки без всякого Собора, а если необходимо Синод временно сохранить, то надо, чтобы митрополит Евлогий, - не митрополит Антоний, - был его председателем». 88
Архиерейский Собор, который состоялся в этот же день с участием архиепископа Анастасия, принял следующее решение, по поводу которого митрополит Евлогий выступил с «особым мнением»: 89
«20 августа - 2 сентября 1922 года Архиерейский Собор в составе Преосвященных Митрополитов Киевского и Галицкого Антония - Управляющего русскими православными общинами в Королевстве СХС, и западно-европейских русских православных заграничных церквей Евлогия, Преосвященных архиепископов Кишиневского и Хотинского Анастасия - Управляющего русскими православными общинами Константинопольского округа, и Полтавского и Переяславского Фефана; Преосвященных епископов Черноморского и Новороссийского Сергия, Курского и Обоянского Феофана, Челябинского и Троицкого Гавриила, б. Екатеринославского и Новомосковского Гермогена - Управляющего русскими православными общинами в Греции (фиктивно - сост.), Александровского Михаила, Царицинского Дамиана, Севастопольского и Русской Армии Вениамина и Лубенского Серафима - Управляющего русскими православными общинами в Болгарии, под председательством старейшего из иерархов Преосвященного митрополита Антония, при приглашенном для исполнения секретарских обязанностей Секретаре Высшего Церковного Управления Е.И. Махароблидзе,
- заслушав означенный указ Святейшего Патриарха Всероссийского и Священного при нем Синода и, по обсуждении его, в связи с состоявшимся по сему вопросу определением Высшего Русского Церковного Управления заграницей от 19 августа / 1 сентября 1922 г., не входя в обсуждение п.п. 1 и 2 предложения Святейшего Патриарха и выражая полное подчинение и сыновнее послушание Святейшему Патриарху Тихону, на основании бывших суждений постановили: 90
«1.Во исполнение указа Его Святейшества Святейшего Тихона, Патриарха Московского и всея России и Священного при нем Синода от 22 апреля / 5 мая с.г. за № 348, существующее Высшее Русское Церковное Управление упразднить.
2. Для организации новой Высшей Церковной Власти созвать Русский Всезаграничный Церковный Собор 21 ноября (ст.ст.) 1922 года.
3. В виду нарушения деятельности Высшей Всероссийской Церковной Власти и в целях сохранения правопреемства Высшей Церковной Власти, на основании постановления Святейшего Патриарха Всероссийского и Священного при нем Синода, в соединенном присутствии Высшего Церковного Совета от ноября 1920 года (вот только когда понадобился этот указ зарубежному церковному руководству - сост.), о преподании правил касательно организации Высшей Церковной Власти в случае нарушения или прекращения деятельности Св. Патриарха и высших церковных органов, образовать (см. пункт 2 - сост.) Временный (выделено нами – сост.) Священный Архиерейский Синод Русской Православной Церкви заграницей, с обязательным участием митрополита Евлогия, каковому Синоду и передать все права и полномочия Русского Высшего Церковного Управления заграницей.
4. Состав Временного Заграничного Архиерейского Синода определить в 5 членов оного.
5. Названному Синоду принять зависящие меры к созыву Русского Всезаграничного Церковного Собора.
6. Об образовании Временного Архиерейского Синода довести до сведения Святейшего Патриарха Тихона и всех глав Автокефальных Церквей, а также Российских Посланников».91
Здесь необходимо отметить небольшое лукавство тех, кто составлял и принимал это Постановление. Дело в том, что Архиерейский Синод не был образован вновь. Он существовал даже до Собора 1921 года и в составе заграничного ВВРЦУ был исполнительным органом. Собор 1921 года, подтверждая это, принял особую, лживую, о нем резолюцию:
«Русский заграничный Синод признан - Вселенским, Всероссийским и Сербским Патриархами и состоит из председателя - Наместника Святейшего Патриарха и членов в числе и составе, утвержденном Святейшим Патриархом Всероссийским».92
Такая откровенно неправдивая формулировка вызвала возражение даже среди членов Собора, но тем не менее была принята.
В том же заседании 2 сентября 1922 года Архиерейский Собор отдельным протокольным постановлением и особым актом избрал в состав Временного Архиерейского Синода Преосвященных митрополитов Антония (председатель) и Евлогия, архиепископа Феофана и епископов Гавриила и Гермогена. 93
Первый документ новообразованного Синода за № 1 был издан 31 августа / 13 сентября 1922 года. Он был обращен ко всему церковному зарубежью и в основном повторял решение Собора. Он был подписан не председателем Архиерейского Синода, а митрополитом Евлогием. 94 Это можно объяснить только тем, что митрополит Антоний не разделял на тот момент мнение большинства о необходимости учреждения нового Высшего Церковного Управления за границей вопреки Указу Патриарха, ликвидирующем у такое управление. Или: что он подчинился Указу Патриарха и признал главенство митрополита Евлогия, приняв на себя номинально пост председателя новообразованного Синода. Третьего просто не дано.
Митрополит Евлогий о событиях, связанных с Указом Патриарха от 5 мая 1922 года, вспоминает следующим образом:
«После этого роспуска, хоть я и мог бы (и даже должен был) сосредоточить в своих руках всю полноту власти, но я не захотел пользоваться единолично этою полнотою и согласился разделить по-братски эту власть с другими епископами.
Согласно пункту 2 патриаршего Указа, я взял на себя разработку дальнейшего, уже окончательного, плана управления Русской Церковью заграницей, в котором мне предстояло найти нечто среднее, сочетающее силу патриаршего Указа с сохранением некоторой власти за Карловацкими епископами. Было решено, что через год я приеду в Карловцы с новым проектом». 95
Указ Патриаршего Управления от 5 мая 1922 года настолько серьезен, что ни один историк не может обойти его молчанием. В то же время для Зарубежной Церкви он был настолько неприемлем, что долгое время о нем вообще не упоминали. Чуть ли не впервые вскользь отметил его прот. М. Польский только в конце 40-х годов, а проф. И. Андреев, в своем «Кратком обзоре истории Русской Церкви от революции до наших дней» (1952) вообще не счел нужным его коснуться.
Прот. М. Польский считает этот Указ вторым (после сентябрьского Послания 1919 года) компромиссом Патриарха с советской властью и объясняет его тем, что Патриарх Тихон издал мол его недобровольно, в обстановке террора и домашнего ареста, и потому должен считаться недействительным. 96
  Во-первых, необходимо помнить, что 5 мая московское Высшее Церковное Управление лишь выполнило предложение Патриарха, которое было изложено еще 10 апреля, когда Патриарх был на свободе. На свободе, а не под домашним арестом он был и в момент принятия его московским Синодом.
Во-вторых, этот Указ не должен был ни для кого быть неожиданностью, поскольку, как признает и о. Михаил, являлся лишь следствием Послания, запрещающего борьбу с советской властью, и мотивировался тем, что послание Карловацкого Собора и обращение к Генуэзской Конференции (о свержении советской власти) имели характер политический и, как таковые, противоречили Посланию патриарха от 25 сентября 1919 года.
Пытаясь найти приемлемое объяснение этого Указа, о. Михаил, рассчитывая на неосведомленность читателя, грубо смещает временные акценты. Он пишет, что «антибольшевицкое выступление заграничного духовенства на Карловацком Соборе было в декабре 1921 года, и можно было закрыть его Управление и раньше, но это совершилось только в атмосфере совершенного насилия». 97
Не так уж много времени прошло между декабрем и маем, учитывая непростую ситуацию с заграничной коммуникацией. Даже внутри страны общение было полностью парализовано. Но дело не в этом.
Относительно «Послания к Генуэзской Конференции» необходимо очень важное уточнение. «Собором было единогласно принято составленное владыкой Антонием Послание Мировой Конференции от имени Русского Всезаграничного Церковного Собора», - утверждает еп. Никон. 98
. Но дело в том, что Собор закончил свою работу 2 декабря 1921 года, когда о такой Конференции еще никому не было известно. Постановление союзников о созыве Конференции было принято только в январе 1922 года, а сама Конференция состоялась с 10 апреля по 19 мая этого года. 99
Ни в отделах Собора, ни в общем собрании вопрос об обращении к Генуэзской Конференции не ставился.
Впервые это Послание было опубликовано в белградской газете «Новое Время» только 1 марта 1922 года (в Москве этот номер был получен значительно позже), и оно никак не могло выйти от имени Собора. Так что для историков здесь есть большой, как говорят, вопрос: кто его написал и по чьей инициативе оно подложно было выдано за соборный документ?
«Давление большевиков», как объяснительный аргумент, было настолько неубедительным, что даже Архиерейский Собор по поводу майского Указа в своем окончательном решении не счел возможным использовать его.
«По своим тяжким обстоятельствам, в угоду врагам Церкви и невольно выполняя их программу, Патриарх пошел еще на один компромисс, осуждая заграничных епископов за их свободное мнение» , - пишет о. Михаил. 100. А несколькими страницами ниже он уже пишет: «Так Церковь боролась за свою независимость и Патриарх Тихон и тихоновцы твердо отстаивали ее от соглашения с врагами, и она прошла бескомпромиссный путь». 101
Нужно ли вступать в полемику с утверждением, что Патриарх Тихон оказался настолько субтильнным и недалеким умственно, что пусть и невольно, но «выполнял программу врагов Церкви»?
И не «свободное мнение» заграничных епископов осудил Патриарх, а их продиктованную «Монархическим Советом» попытку вызвать вооруженную интервенцию иностранных держав для свержения советской власти, которая грозила русскому народу миллионами жертв и раздроблением Русского Государства. 102.
«Они вольны в своих убеждениях, - говорится в Патриаршем Завещании, - но они, в самочинном порядке и вопреки канонам нашей Церкви, действуют от нашего имени и от имени Святой Церкви, прикрываясь заботами об ее благе».
Относительно каноничности новообразованной высшей зарубежной церковной инстанции впоследствии высказывались многие.  Наиболее авторитетным в этом смысле считался о. Михаил Польский. В оправдание «каноничности» новообразованного заграничного Церковного Управления после майского Указа Патриарха он приводит, в частности, совершенно ложное рассуждение. Он пишет:
«Впрочем, против возникшего вновь Архиерейского Собора и Синода заграницей Патриарх до конца дней своих, 1925 года, не возражал, хотя и подтвердил осуждение Карловацкого Собора так называемым “предсмертным завещанием”». 103
Во-первых, тут что-либо одно: либо не возражал (хотя это еще и не значит, что признавал), либо - подтвердил осуждение. Соседствовать эти утверждения не могут.
Во-вторых, неправда, будто Архиерейский Собор и Синод, как высшее церковное управление, «возникли вновь» (см. выше). Кроме того, Архиерейский Собор вообще не является органом исполнительной власти, который можно упразднить или реорганизовать и против которого был направлен Указ Патриарха. Указом было ликвидировано ВВРЦУ, в которое, наряду с Церковным Советом, составляющим органом входил и Синод.
В-третьих, неправда, будто Патриарх не возражал против деятельности этих учреждений до самой своей смерти. Подтверждение этого Указа содержится по меньшей мере в двух его последующих Посланиях - от 28 июня и 1 июля 1923 года.
И в-четвертых: при отсутствии признания патриаршего Управления со стороны советской власти, Патриарх Тихон просто не мог предпринять должных мер к погашению начинающейся церковной смуты по свежим следам. Тем более, что он находился в заключении. А как только он вышел на свободу, тотчас же издал два Послания, в которых подтвердил Указ № 348.
…Насколько же обоснована была подмена канонического основания для устройства нового (в значительной мере, лишь по форме) Высшего Церковного Управления за границей?
Постановление № 362 было принято за день до Константинопольского собрания. Вполне возможно, что в Константинополе могли и не знать о нем на момент этого собрания. Но с тех пор прошло почти два года и сведения о нем не могли не попасть за границу. Тем не менее, ни в одном известном документе, и даже в документах Собора 1921 года, вплоть до Указа Патриарха от 5 мая 1922 года, о нем не упоминается.
За границей вспомнили о нем только тогда, когда из Москвы пришло однозначное постановление о закрытии ВВРЦУ, и оно было положено в основание нового Высшего Церковного Управления. При организации предыдущих двух форм управления зарубежные архиереи не ссылались ни на какие канонические основания, и только с указом о его закрытии использовали Указ двухгодичной давности.
Здесь мы обязаны ответить на вопрос: какой из Указов Патриарха имеет большую силу? Тот ли, который был издан два года назад, позволявший (и обязывавший) устраивать в областях, не имеющих с ним контакта, временные церковные управления, или целевой 1922 года, имеющий в виду именно Высшее Русское Церковное Управление? В правовом кодексе любого рода, в том числе и в каноническом праве, существует аксиома: “Lex posterior degorat priori” (последующий закон отменяет предыдущий).
Прот. М. Польский пишет: «Все же по делам Харбинской Епархии и в споре о юрисдикции Чехословацкой, в своих телеграммах и письме Патриарх определенно считался, как и прежде, во времена Высшего Церковного Управления, с решением заграничных архиереев». 104.
На самом деле, не только «определенно», но и вообще никак Патриарх Тихон не считался с решениями заграничных архиереев. Никаких таких актов Патриарха вовсе не существует. То, что Патриарх, будто бы, считал, что спор между митрополитом Евлогием и архиепископом Савватием должен решить митрополит Антоний, - всего навсего слух, который пустил официальный орган «Церковные Ведомости».105.
Что касается телеграммы Патриарха Тихона проф. Миролюбову в 1924 году - «Епархиальный Совет Харбина должен быть избран на основах Московского Собора»
- то в ней Архиерейский Синод просто игнорируется, а говорится, что заграничные епархии должны руководствоваться только постановлениями Московского Собора. 106
Строго говоря, Постановление от 5 мая 1922 года не только упраздняло заграничное церковное управление в любом коллегиальном виде, но и временно передавало всю власть над европейскими русскими церквами митрополиту Евлогию, которому поручалось представить соображения о порядке управления этими церквами, так что никакой нужды (и права) на сохранение ВВРЦУ даже в виде Архиерейского Синода, не было.
В Постановлении московской церковной власти нет и тени мысли о подчинении всех заграничных епархий и приходов, разбросанных по всему миру, одному центру. Напротив, такая возможность исключается тем, что согласно Постановлению № 362 организация ВЦУ в любом виде допускается только для нескольких соседних епархий, находящихся в одинаковых условиях (п. 2). Но ведь нельзя же рассматривать условия Харбинской, например, епархии, одинаковыми с Американской!
Пункт 10 Постановления требует, чтобы все принятые на местах согласно этому постановлению решения, в случае восстановления центральной церковной власти, были представлены на ее утверждение. Центральная церковная власть восстановилась с освобождением Патриарха в 1923 году, но зарубежное руководство даже и не помыслило испросить у него утверждения своих решений и полномочий.
 
Судьба предполагаемого Всезаграничного Собора
Что касается предполагаемого Всезаграничного Собора, о котором говорилось в пунктах 2 и 5 определения Архиерейского Собора от 20 августа - 2 сентября 1922, то 13/26 сентября 1922 года за № 22 был издан Указ Временного Архиерейского Синода о его составе с участием клира и мирян. Предстоящему Собору надлежало «разрешить чрезвычайно важные вопросы об организации Высшей Церковной Власти заграницей для 13 епархий и духовных миссий». 107
Однако намеченный Русский Всезаграничный Церковный Собор созван так и не был, а уже в октябре 1922 года последовало официальное объявление от Председателя Архиерейского Синода митрополита Антония:
«Для созыва в Сербии Русского Всезаграничного Церковного Собора, назначенного Русским Архиерейским Собором на 21 ноября 1922 года, необходимо согласие и благословение Его Святейшества Святейшего Патриарха Сербского и разрешение Королевского Правительства СХС.
По докладе моем Святейшему Патриарху Сербскому вопроса о созыве Русского Церковного Собора Его Святейшество Святейший Патриарх Димитрий дал свое согласие и благословил созвать Церковный Собор в Ср. Карловчах, но только после 6 января 1923 года, так как в ноябре-декабре будет происходить Архиерейский Собор Сербской Православной Церкви.
Об изложенном доводится до сведения заграничных епархиальных управлений, Духовных Миссий, церковных общин и приходов и Настоятелей заграничных церквей. Указ по вопросу о точном времени созыва Собора последует дополнительно». 108
В феврале 1923 года последовало определение «Временного» Архиерейского Синода о том, чтобы прежде созыва Всезаграничного Церковного Собора 9 мая созвать Собор Русских Архиереев, пригласив на него всех русских епископов, пребывающих за границей, а в случае невозможности прибыть на Собор лично, просить их прислать свои соображения письменно. Всезаграничный же Собор Архиерейский Синод предполагал созвать летом в июне того же года. 109
Но 18/31 мая 1923 года Архиерейский Собор известил зарубежную паству новым сообщением:
«В виду выяснившейся из переписки по созыву Собора совершенной невозможности в настоящее время правильного и полного представительства заграничной Русской Церкви, в особенности из отдаленных ее епархий, а также в виду неблагоприятных условий данного момента, Архиерейский Собор определяет отложить созыв Собора с участием клириков и мирян до более благоприятного времени». 110
Это «более благоприятное время» наступило только через 15 лет.
 
Временный Священный Архиерейский Синод
Митрополит Евлогий, хотя и участвовал в образовании нового Управления в виде Временного Священного Архиерейского Синода, но считал, что в виду получения им указа от Патриаршего Управления из Москвы от 22 апреля / 5 мая 1922 года, он является единственной законной церковной властью Русской Православной Церкви за границей, все же остальные русские архиереи за границей могут получать те или иные полномочия только от него. 111
И Архиерейский Синод, по его мнению, был организован только потому, что на это дал свое согласие он, митрополит Евлогий. Синод же не имел никаких полномочий из Москвы, их имел теперь только митрополит Евлогий. 112
 
Архиерейский Собор 1923 года
Действия Временного Архиерейского Синода продолжались с 20 августа / 2 сентября 1922 года до 18/31 мая 1923 года. 31 мая в Сремских Карловцах состоялся очередной Архиерейский Собор, к работе в котором были приглашены все епископы Всероссийского Патриархата, как правящие русскими заграничными епархиями, так и просто пребывающие за границей. Согласно сведениям, содержащимся в зарубежных источниках, всех таковых оказалось 32. На Собор прибыли 12. От 16 были получены письменные мнения и соображения «вполне благоприятные для целей Собора», кроме одного отзыва - от епископа Вениамина (Федченкова) 113. Пятеро архиереев не посчитали нужным даже ответить на приглашение.
В программе работы Собора были следующие вопросы:
1.  О созыве Собора с клириками и мирянами.
2. Об окончательной организации Высшей Церковной Власти за границей.
3. О принятии Высшей Церковной Властью за границей Всероссийской Церковной власти, временно, до восстановления Св. Патриарха Тихона или его законного заместителя.
4. Об отношении к церковным событиям, происходящим в России.
5. О Сирийской Церкви в Америке.
6. Об отношении к вопросам о новом стиле, о второбрачии духовенства и общении с инославными Церквами.
7. Прекращение Варшавской Митрополией общения с русскими епископами за границей.
8. Протесты против упразднения Высшего Русского Церковного Управления за границей.
9. Протесты против предполагавшегося отъезда митрополита Антония и оставления им церковно-общественной деятельности и др. 114.
Высшим органом управления для всей заграничной Церкви постановлено быть ежегодному Собору епископов или их представителей в священном сане.
Собору принадлежит право суда над епископами «при обязательном числе членов Собора 12 или не менее 7 епископов». 115. Собор открывает свои действия при наличности 12 епископов или их представителей.
Кроме Архиерейского Собора, в меру возможности и необходимости, Архиерейским Синодом созывается Собор в составе епископов, клириков и мирян, применительно к положению о Священном Соборе Всероссийской Православной Церкви. 116
Примечание: «В Православной Российской Церкви высшая власть - законодательная, административная, судебная и контролирующая - принадлежит Поместному Собору, периодически, в определенные сроки созываемому, в составе епископов, клириков и мирян». 117 «Периодом» Собор 1917-18 гг. назвал три года. 118
В междусоборное время в качестве исполнительной церковной власти в Зарубежной Церкви действует Архиерейский Синод. 119 Западно-Европейская епархия на этом Соборе была выделена в особый Автономный Западно-Европейский Митрополичий округ. 120
.
Архиерейский Собор 1924 года
4/17 апреля 1924 года митрополит Антоний предпринял поездку в Палестину, по пути посетив Святую Гору Афон, где, кстати, в пасхальные дни ему не было разрешено совершить богослужения. Обеспокоенное отъездом митрополита, зарубежное церковное руководство на заседании Архиерейского Синода во главе с архиепископом Феофаном в качестве временно исполняющего должность Председателя, 30 мая / 12 июня приняло обращение к митрополиту Антонию с просьбой скорейшего возвращения к управлению Церковью. 121 Пробыв в путешествии полгода, митрополит Антоний вернулся в Карловцы 2/15 октября 1924 года. 122
На второй день после его приезда, 3/15 октября открылся Архиерейский Собор. В работе Собора принимали участие все три митрополита - Антоний, Евлогий и Платон - 2 архиепископа, 9 епископов. 16 архиереев прислали свои письменные отзывы по вопросам, сообщенным им Архиерейским Синодом. 123
Собор подтвердил полномочия Архиерейского Синода, как постоянного высшего органа управления Русской Зарубежной Церкви в междусоборное время, и включил в его состав митрополита Северо-Американского Платона на правах непременного члена. 124
На этом же Соборе было решено ликвидировать автономию Западно-Европейской Митрополии, данной ей годом раньше. В качестве одного из аргументов в пользу такого решения были выдвинуты «соображения экономического, валютного характера в связи с общим положением экономической жизни и высказывалось пожелание возвратиться к процентному отчислению от доходов церквей Старого и Нового Света, подлежащих юрисдикции Синода». 125
Восемью голосами против четырех (при воздержавшемся митрополите Антонии - ? - и епископе Тихоне) было постановлено автономию митрополита Евлогия упразднить. 126 Митрополит Евлогий выступил с решительным протестом, изложив его в специальном заявлении, в котором, в частности, говорилось:
«Указом Св. Патриарха Всероссийского № 348 от 5 мая 1922 г. управление всеми заграничными русскими приходами сохранялось за мною, при чем мне предлагалось представить соображения о порядке управления русскими заграничными церквами.
Согласно этому указу и, имея в виду идею церковного единства, я предложил Русскому Архиерейскому Собору 1923 года такую организацию управления вверенной мне епархии, при которой она, находясь в каноническом единстве со всеми другими заграничными епархиями, сохраняла бы свою внутреннюю автономию, я полагал, что таким образом лишь в малой мере осуществляются те широкие полномочия, какие лишь мне одному были предоставлены Святейшим Патриархом.
Только что принятое большинством голосов постановление я считаю существенным нарушением воли Святейшего Патриарха». 127.
После этого Собор свою «воинственную», как пишет митрополит Евлогий 128 , позицию сдал и постановил передать это дело на окончательное решение Патриарха Тихона, а до получения такого решения оставить все, как было.
В заседании 10 октября Собор принял еще одно постановление, выходящее за пределы его компетенции: считать епископа Тихона Берлинского полноправным викарием на всю Германию «и обязать митрополита Евлогия отчислять 50 процентов в пользу Архиерейского Синода с православных церквей в Аргентине» 129, т.е. вторгшись в пределы сохраненной автономии митрополита Евлогия.
Этот Собор положил начало великому русскому церковному расколу за рубежом, но это уже другая тема.
 
* * *
 
В 1925 году по неизвестным на сегодня обстоятельствам Архиерейский Собор не состоялся. Собор 1926 года подтвердил свое каноническое подчинение Святейшему Всероссийскому Патриаршему Престолу. Равно как подтвердил он и постановления предшествовавших Архиерейских Соборов 1922, 1923 и 1924 годов о положении существовавшей церковной власти Русской Православной Церкви заграницей в виде Собора Архиереев и его исполнительного органа Архиерейского Синода 130
 
Патриарх Тихон и советская власть  131
Начнем с Послания Патриарха Тихона от 19 января 1918 года, которое было принято на ближайшем заседании Всероссийского Собора, поскольку и сегодня находятся «ревнители благочестия», которые хотят видеть в нем единственный документ, вышедший из-под пера Патриарха, но оставляют в стороне все его последующие воззвания, хотя последующие распоряжения руководящего лица, которые не согласуются с предыдущими, автоматически отменяют конфликтующие с ними предыдущие положения. Это правовая аксиома.
«Смиренный Тихон, Божиею милостию Патриарх Московский и всея России, возлюбленным чадам Православной Церкви Российской...
Тяжкое время переживает ныне святая Православная Церковь Христова на Русской земле. Явные и тайные враги воздвигли гонения на Истину Христову и стремятся к тому, чтобы погубить дело Христово, посеяв вместо любви христианской семена злобы, ненависти и братоубийственной брани.
Жесточайшее гонение воздвигнуто на святую Церковь Христову: благодатные таинства, освящающие рождение на свет человека или благословляющие супружеский союз семьи христианской, открыто объявляются ненужными. Святые храмы подвергаются разрушению или ограблению и кощунственному оскорблению, чтимые народом святыни захватываются безбожными властелинами тьмы века сего, школы, содержавшиеся на средства Православной Церкви, и училища, подготовлявшие пастырей Церкви, признаются излишними, имущества монастырей и церквей православных отбираются. Где же пределы этим издевательствам над Церковью Христовой? Как и чем можно остановить это наступление на нее врагов неистовых?
Все сие преисполняет сердце наше глубоко болезненною скорбью и вынуждает нас обратиться к таковым извергам рода человеческого с грозным словом обличения по завету апостола: “Согрешающих пред всеми обличай, да и прочии страх имут” (1 Тим. 5, 9-20). Опомнитесь безумцы, прекратите ваши кровавые расправы. Ведь то, что творите вы, не только жестокое дело: это дело поистине сатанинское, за которое подлежите вы огню геенскому в жизни будущей загробной и страшному проклятию  потомства в жизни настоящей - земной.
Властью данной нам от Бога запрещаем вам приступать к Тайнам Христовым, анафематствуем вас,  если только вы еще носите имена христианские, хотя по рождению своему принадлежите к Церкви Православной. Заклинаем и всех вас, верных чад Православной Церкви Христовой, не вступать с таковыми извергами рода человеческого в какое либо общение: “измите злаго от вас самих”(1 Кор. 5, 13).
И мы твердо уповаем, что враги Церкви будут посрамлены и расточатся силою Креста Христова, ибо непреложно обетование Самого Божественного Крестоносца: „Созижду Церковь Мою и врата адовы не одолеют ее" (Мф. 16, 9-18).
Тихон, Патриарх Московский и всея России. 19 января 1918 г.». 132.
Этот знаменательный акт Патриарха Тихона был подтвержден и утвержден Собором Русской Православной Церкви 1917-1918 гг. 28 января 1918 года Собор постановил:
«Священный Собор Всероссийской Православной Церкви с любовью приветствует Послание Св. Патриарха Тихона, карающего злодеев и обличающего врагов Церкви Христовой.
С высоты патриаршего Престола прогремело слово прещения, и подъят меч духовный против тех, кто совершает непрерывные надругательства над святынями веры и народной совестью. Священный Собор свидетельствует, что он пребывает в полном единении с Отцом и Молитвенником Церкви Русской, внемлет его призыву и готов жертвенно исповедывать веру Христову против ее хулителей. Священный Собор призывает и всю Русскую Церковь во главе со своими архипастырями и пастырями объединиться ныне вокруг Патриарха, дабы не дать на поругание веры нашей». 133
…Но на этом Послании нельзя останавливаться при анализе отношения Патриарха Тихона к советской власти.
После этого было еще по меньшей мере три его послания, которые показывают резкую эволюцию Патриарха в его отношении к этой власти, которая (эволюция) привела его в конце концов к позиции, ничем по существу не отличающейся от «сергиевской» (митрополита Сергия; об этом - ниже). Послание Патриарха от 8/21 июля 1919 года чадам Православной Российской Церкви содержит однозначный призыв к отказу от актов мести по отношению к гонителям Церкви. 134
А вот о чем говорит Послание Патриарха от 25 сентября / 8 октября 1919 года, которое на Западе никогда не публиковали.
«Многократно с церковной кафедры обращались Мы к верующим со словом пастырского назидания о прекращении и распрей и раздоров, породивших на Руси кровавую международную брань, но и доныне эта брань не прекращается и кровь обильным потоком льется по всему обширному пространству русской земли, взаимная вражда между борющимися сторонами все больше и больше разгорается, все чаще и чаще проявляется в жестоких кровавых расправах не только над теми, кто принимал непосредственное и деятельное участие в этой борьбе, но и над теми, кто только подозревается в таковом участии, иногда и без достаточных к тому оснований. Если ужасы кровавой расправы враждующих между собой лагерей не могут не производить гнетущего впечатления на сердце каждого христианина, то неизмеримо более тягостное впечатление производят эти ужасы тогда, когда жертвами их делаются нередко неповинные люди, непричастные к этой страстной политической борьбе.
Не мимо идут эти ужасы и нас, служителей Церкви Христовой, и много уже и Архипастырей, и пастырей, и просто клириков сделались жертвами кровавой политической борьбы.
И все это, за весьма, быть может, немногими исключениями, только потому, что мы, служители и глашатели Христовой Истины, подпали под подозрение у носителей современной власти в скрытой контрреволюции, направленной, якобы, к ниспровержению Советского строя.
Но Мы с решительностью заявляем, что такие подозрения несправедливы: установление той или иной формы правления не дело Церкви, а самого народа. Церковь не связывает Себя ни с каким определенным образом правления, ибо таковое имеет лишь относительное историческое значение. 135
Говорят, что Церковь готова, будто бы, благословить иностранное вмешательство в нашу разруху, что Она намерена звать “варягов” прийти помочь нам наладить наши дела...
Обвинение голословное, неосновательное Мы убеждены, что никакое иноземное вмешательство, да и вообще никто и ничто, не спасет Россию от нестроения и разрухи, пока Правосудный Господь не преложит гнева Своего на милосердие, пока сам народ не очистится в купели покаяния от многолетних язв своих, а через то не “возродится духовно в нового человека, созданного по Богу в справедливости и святости истины” (Ефес. 4, 24).
Указывают на то, что при перемене власти служители Церкви иногда приветствуют эту смену колокольным звоном, устроением торжественных богослужений и разных церковных празднеств.
Но если это и бывает где-либо, то совершается или по требованию самой новой власти, или по желанию народных масс, а вовсе не по почину служителей Церкви, которые по своему сану должны стоять выше и вне всяких политических интересов, должны памятовать канонические правила Святой Церкви, коими Она возбраняет Своим служителям вмешиваться в политическую жизнь страны, принадлежать к каким-либо партиям, а тем более делать богослужебные обряды и священнодействия орудием политических демонстраций.
Памятуйте, отцы и братия, и канонические правила и завет Св. Апостола: “блюдите себя от творящих распри и раздоры”, уклоняйтесь от участия в политических партиях и выступлениях, “повинуйтесь всякому человеческому начальству” в делах мирских (1 Пет. 2, 13), не подавайте никаких поводов, оправдывающих подозрительность Советской власти, подчиняйтесь и ее велениям (выделено нами – сост.), ибо Богу, по апостольскому наставлению, должно повиноваться более, чем людям (Деян. 4, 19; Галат. 1, 10). Посвящайте все свои силы на проповедь Слова Божия, истины Христовой, особенно в наши дни, когда неверие и безбожие дерзновенно ополчились на Церковь Христову, и Бог любви и мира да будет со всем вами. Аминь (2 Кор. 13, 11)».
Это послание о. М. Польский считает первым компромиссом Патриарха и объясняет его тем, что «большевики потребовали от Патриарха этого акта, как оправдания своего террора над духовенством».136  Можно ли допустить, что Патриарх был настолько малодушен, что согласился на «оправдание большевицкого террора» над Церковью?
С другой стороны, откуда у о. Михаила такая осведомленность? Ведь большевики не оставили от себя никаких свидетельств! Да и от Патриарха, кроме этих слов, никаких комментариев не осталось!
Это запрещение духовенству политической борьбы с советской властью было сделано за год до Крымской эвакуации, и еще в России было известно будущим зарубежным иерархам, но скрывалось ими от своей паствы. Прямо нарушая это запрещение, ВЦУ в то же время заявляло, что оно «действует с ведома Патриарха Московского и всей России» 137.
Архиепископ Никон пишет, что ему не удалось достать текста этого послания (и действительно, за границей оно до сих пор не опубликовано), но по слухам ему было известно, что большевики будто бы добились от Патриарха этого послания под угрозой казни 4-х тысяч арестованных священнослужителей. 138
«Все русские архиереи, находившиеся за границей, открыто и сознательно отвергали указ Патриаршего Управления от 25 сентября 1919 года, на который ссылается указ 1922 года, о воспрещении духовенству участвовать в борьбе с безбожниками-большевиками» 139.
И вот уже здесь, а не в 1922-м или 1925-м году надо искать корень превращения Зарубежной Церкви, как части Русской Церкви, в самостоятельную, независимую Церковь. По-существу. Но речь может идти не о канонической автокефалии, как понятно, а о самочинном отвержении авторитета законного церковного руководства. 139
 
Заявление Патриарха Тихона в Верховный Суд РСФСР
16 июня 1923 года Патриарх Тихон обращается в Верховный Суд РСФСР со следующим заявлением:
«В Верховный Суд РСФСР
От содержащегося под стражей
Патриарха Тихона (Василия Иванов. Белавина).
   Заявление.
Обращаясь с настоящим заявлением в Верховный Суд РСФСР, я считаю по долгу своей пастырской совести заявить следующее:
Будучи воспитан в монархическом обществе и находясь до самого ареста под влиянием антисоветских лиц, я действительно был настроен к Советской власти враждебно, причем враждебность из пассивного состояния временами переходила к активным действиям, как-то обращение по поводу брестского мира в 1918 году, анафематствование в том же году власти и, наконец, воззвание против декрета об изъятии церковных ценностей в 1922 году.
Все мои антисоветские действия за немногими неточностями изложены в обвинительном заключении Верховного суда. Признавая правильность решения суда о привлечении меня к ответственности по указанным в обвинительном заключении статьям Уголовного Кодекса за антисоветскую деятельность, я раскаиваюсь в этих проступках против государственного строя и прошу Верховный суд изменить мне меру пресечения, т.е. освободить меня из под стражи.
При этом я заявляю Верховному суду, что я отныне Советской власти не враг. Я окончательно и решительно отмежевываюсь как от зарубежной, так и внутренней монархическо-белогвардейской контрреволюции.
16 июня 1923 года. Патриарх Тихон (Василий Белавин)». 140
Патриарх был освобожден. Через две недели, 28 июня, Патриарх дал сотруднику РОСТа интервью, в котором тема его взаимоотношений с советской властью занимала немало места. 141
«...Тихон подчеркивает в беседе, что он решительно отмежевывается от внутренней и заграничной контрреволюции.
- Я целиком стал на советскую платформу. В то же время, я думаю, что Церковь должна быть аполитичной, и во всей своей деятельности я буду твердо стоять на этом. Я проверю сведения о контрреволюционной деятельности Антония Храповицкого и других заграничных иерархов, и, если обнаружится, что эти сведения верны, я предложу им прекратить контрреволюционную работу, как несогласованную со званием пастыря. Я думаю, что они меня послушаются. Ведь они меня еще признают... Ну, а если они меня не послушаются, я их предам церковному суду». 142
 
 
Митрополит Антоний: «Не надо смущаться»
Заявление Патриарха в прокуратуру, попав за границу, вызвало в Зарубежной Церкви реакцию шока, впрочем, как и любой документ Патриарха, не вписывавшийся в представления зарубежных иерархов.
Для разъяснения смысла текста митрополит Антоний написал специальную статью под названием «Не надо смущаться». Эта малоизвестная статья настолько примечательна, что приведем ее полностью.
«Известие о том, что предмет нашего общего благоговейного почитания и вдохновитель бодрости Святейший Патриарх Тихон заявил себя “не врагом советской власти” в России, повергло многих в глубокое уныние и некоторым внушило почти безнадежное отношение к русской церковной жизни. Но и то и другое совершенно напрасно.
Начнем с того, что в сущности Святейший Патриарх почти ничего не прибавил нового к своему посланию осенью 1919 года, в котором он воспрещал русскому духовенству открытую борьбу с советской властью, как бесцельную, и даже приводил в подтверждение своих мыслей слова ап. Павла “всякая власть от Бога”. Тогда это послание не произвело подавляющего впечатления на читателей, а если они чувствуют себя подавленными по поводу последних событий нашей церковной жизни, то повторяем - напрасно. О послании Патриарха 1919 года говорили, что благодаря таковому были спасены от казни 4 тысячи священников, и это обстоятельство, правда непроверенное, успокоило до известной степени всех православных людей.
Настоящее заявление Патриарха имеет для Церкви уже несомненно благодетельное значение: оно избавило ее от духовного безначалия, от опасности превратиться в беспоповскую секту. Православная Церковь снова приобретает в совдепии, если не правовое, то терпимое положение и получает возможность постепенно освобождаться от той шайки лже-еписко-пов и лжепопов, не верующих в Бога, не стыдящихся людей и совершенно незаконно признавших себя “живою церковью”, - вместо принадлежащего им по праву названиям “церковь лукавнующих”...
Но если скажут, не лучше было бы Патриарху проклясть и самую советскую власть и мужественно обречь себя на лютую смерть, призвав к тому же подведомственное духовенство и всех мирян?
Да, ответим мы, если бы от него требовали прямого отречения от истин Христовой веры, ее святых заповедей и канонов, а так как этого не было, то требовать от предстоятеля Церкви нарочитого стремления к мученичеству и притом не только своей собственной личности, но и без малого почти всей Православной России, - незаконно.
Может быть, кто скажет: но ведь Патриарх знает, что так называемая гражданская власть в России враждебна Христу и всякой вообще религии, что она состоит на 85 процентов из христоненавистников иудеев, точнее сказать, безбожников, издающих даже журнал под таким заглавием.
Совершенно верно; а разве не под безбожною властью были древние христиане, святые мученики, св. апостолы и, наконец, Христос Спаситель, повелевший выплачивать подати безбожному язычнику Пилату.
И, однако, ни мученики, ни апостолы ведь не боролись против безбожной власти, а наоборот, требовали к ней послушания, когда не было возможности низвергнуть ее военной силой и заменить властью справедливой.
В непоколебимой уверенности в том, что Св. Патриарх, примирившийся внешним образом с советской властью, сделал это вовсе не для сохранения собственной жизни и собственного благополучия, которого он, как известно, лишен со времени большевитского восстания, а с позапрошлого года поставлен в условия гонимого узника, мы смело можем заявить, что Патриарх Тихон с чисто церковной точки зрения не совершил преступления ни против веры, ни против народа своими последними поступками.
Если эту мысль нужно подтвердить авторитетными примерами св. угодников, то мы сошлемся на св. Тарасия и других учителей Церкви, которые во время царей иконоборцев, ради общественной церковной пользы не выступали с проклятиями и обличениями, оберегая не себя, а Церковь.
Не говорим уже о том, что гонения на Христа со стороны царей языческих переносились молча почти всеми святыми отцами, в виду практической бесполезности обличений.
Мы убеждены, что с 27 июня 1923 года Православной Церкви и православным христианам в сов. России будет легче жить и более возможно спасаться во Св. Церкви нежели в предыдущие годы.
А тех, которые говорят, какая же польза в том, что мы восстановили патриаршество, если оно не могло оградить нас от гонений на Церковь, мы в свою очередь спросим: а что было бы с Церковью в настоящее время, если бы у нее не было местной главы, т.е. Патриарха.
Тогда бы при духовном невежестве русского общества и народа две трети населения даже и не знали бы, где православие и где кривославие: у “живой ли церкви” или у “трудовой” или - у “обновленческой” и т.п. и блуждали бы эти овечки без пастыря между волками, не имея никакой возможности найти истинный путь в духовный двор Христов, который отверз им нынче Святейший Патриарх Тихон своими смелыми обличениями современных новых раскольников, еретиков и безбожников» ..
В день интервью Патриарх издает послание ко всей всероссийской пастве. 143
 
Послание Патриарха Тихона от 28 июня 1923 года
Послание Патриарха Тихона, которое полезно нам помнить при анализе отношения его к советской власти, относится к тому же году и написано буквально через несколько дней после освобождения.
«Более года прошло, как вы, отцы, братья, не слышали слова моего... Тяжелое время переживаем мы и, особенно, тяжесть эта сильно сказывалась на мне в последние месяцы. Вы знаете, что бывший у нас собор (обновленческий – сост.) месяц тому назад постановил лишить меня не только сана Патриарха, но даже монашества, как “отступника от подлинных заветов Христа и предателя церкви”.
Когда депутация собора 8 мая объявила мне такое решение, я выразил протест, так как признал приговор неправильным и по форме, и по существу.
По апостольскому правилу 74 епископ зовется на суд епископами, если он не послушает, зовется вторично через посылаемых к нему двух епископов, если опять не послушает зовется в третий раз через двух, и когда не явится собор произносит о нем решение, и он да не мнится к выходу имети, бегая от суда.
А меня не только не звали на суд, а даже не извещали о предстоящем суде, без чего формально и приговор не имеет силы и значения.
Что касается существа дела, то мне ставят в вину, будто “я всю силу своего морального и церковного авторитета направлял на ниспровержение существующего гражданского и общественного строя нашей жизни”.
Я, конечно, не выдавал себя за такого поклонника Советской власти, каким объявляют себя церковные обновленцы, возглавляемые нынешним Высшим Церковным Советом, но зато я далеко не такой враг ее, каким они меня выставляют.
Если я первый год существования Советской власти допускал иногда резкие выпады против нее, то делал это исключительно вследствие своего воспитания и господствовавшей на бывшем тогда соборе ориентации.
Но со временем многое у нас стало изменяться и вытесняться, и теперь, например, приходится просить Советскую власть выступить на защиту обижаемых русских православных в Холмщине и Гродненщине, где поляки закрывают православные церкви.
Я, впрочем, еще в начале 1919 года старался отмежевать церковь от царизма и интервенций, а в сентябре того же 1919 года выпустил к архипастырям и пастырям воззвание о невмешательстве церкви в политику и о повиновении распоряжениям Советской власти, буде они не противны вере и благочестию.
Посему, когда нами узналось, что на Карловацком Соборе в январе 1921 года большинство вынесло решение о восстановлении династии Романовых, мы склонились к меньшинству о неуместности такого решения.
А когда в марте 1922 года стало нам известно обращение президиума Высшего Церковного Управления за границей о недопущении русских делегатов на Генуэзскую конференцию, мы упразднили самое это Управление, учрежденное с благословения константинопольского Патриарха. 144 Отсюда видно, что я не такой враг Советской власти и не такой контр-революционер, как меня представляет Собор.
Все это, конечно, мною было бы раскрыто на Соборе, если бы меня туда позвали и спросили, как и следовало, чего, однако, не сделали.
Вообще о Соборе не могу сказать похвального и утешительного. Во первых состав епископов его кажется мне странным. Из 67 прибывших архиереев мне ведомы человек 10-15. А где же прежние...
В 16 правиле двукратного Константинопольского Собора говорится: “по причине случающихся в церкви Божией распрей и смятений”, необходимо и сие определить: отнюдь да не поставляется епископ в той церкви, которой предстоятель жив еще и пребывает в своем достоинстве, разве сам добровольно отречется от епископства. То надлежит прежде привести к концу законное исследование вины, за которую он имеет удален быти, и тогда уже, по его низложении, вывести на епископство другого, вместо него.
А у нас просто устраняли и назначали других, часто вместо выборных. Во-вторых, как на бывшем соборе, так и в пленуме Высшего Церковного Совета входят только “обновленцы”, да и в Епархиальном Управлении не может быть член, не принадлежащий ни к одной из обновленческих групп (§ 7). Это уже “насилие” церковное...
Кто и что такое церковные “обновленцы”. Вот что говорил о них еще в 1906 г. мыслитель-писатель, ставший впоследствии священником, В. Свенцицкий. “Современное церковное движение можно назвать либеральным христианством, а либеральное христианство только полуистина. Душа, разгороженная на две камеры - религиозную и житейскую, не может целиком отдаться ни на служение Богу, ни на служение миру. В результате получается жалкая полуистина, теплопрохладное либеральное христианство, в котором нет ни правды Божией, ни правды человеческой.
Представители этого христианства лишены религиозного энтузиазма, среди них нет мучеников, обличителей, пророков. И союз церковно-обновленных - это не первый луч грядущей апокалиптической жены, облеченной в солнце, а один из многих профессиональных союзов, и я убежден, - говорит Свенцицкий, - что настоящее религиозное движение будет не это и скажется оно совсем не так”. 145
И с этим нельзя не согласиться, если обратить внимание на то, что занимает наших обновленцев, что интересует их, к чему они стремятся.
Прежде всего выгоды, чины, награды. Несогласных с ними стараются устранить, создают себе должности и титулы, называют себя небывалыми митрополитами всея России, архипресвитерами всея России, из викарных поспешают в архиепископы...
И пусть бы дело ограничивалось названиями. Нет, оно идет дальше и серьезнее. Вводится женатый епископ, второбрачие духовенства, вопреки постановлениям Трульского Собора, на что наш поместный собор не имеет права без сношения с восточными Патриархами, при чем возражающие против лишаются слова.
Будем уповать, что и у нас, как говорится в послании восточных Патриархов, “хранитель благочестия есть тело церковное», т.е. народ, который не признает таких постановлений бывшего собора.Из постановлений его можно одобрить и благословить введение нового стиля календарного и в практику церковную. Об этом мы еще вопрошали константинопольского Патриарха в 1919 году, а нас просят управления автономных церквей в Финляндии, Эстляндии.
Что касается моего отношения к Сов. власти в настоящее время, то я уже определил его в своем заявлении на имя Верховного суда, которым я прошу изменить меру пресечения, т.е. освободить из под стражи.
В том преступлении, в котором я нахожу себя виновным, по существу виновно то общество, которое меня, как главу православной церкви, постоянно подбивало на активные выступления тем или иным путем против Советской власти.
Отныне я определенно заявляю всем тем, что их усердие будет совершенно напрасным и бесплодным, ибо я решительно осуждаю всякое посягательство на Советскую власть, откуда бы оно ни исходило.
Пусть все заграничные и внутренние монархисты и белогвардейцы поймут, что я Советской власти не враг.
Я понял всю ту неправду и клевету, которой подвергается Советская власть со стороны ее соотечественных и иностранных врагов и которую они устно и письменно распространяют по всему свету.
Не минули в этом обойти и меня: в газетах “Новое время” от мая 5 за № 606 появилось сообщение, что будто бы ко мне при допросах чекистами была применена пытка электричеством. Я заявляю, что это сплошная ложь и очередная клевета на Советскую власть.
Бог мира и любви да будет с вами...
Патриарх Тихон.
Донской монастырь, 29 июня 1923 г.». 146
Но и это не все. 1 июля - новое Послание.
 
Послание Патриарха Тихона от 1 июля 1923 года
«Божиею Милостью Патриарх Московский и всея России, Смиренный Тихон архипастырям, Пастырям и Пасомым Православной Церкви Российской.
Возлюбленные отцы и братья, к вам обращаем мы слово свое в уповании, что оно найдет горячий отклик в сердцах ваших.
Тяжелое время переживает наша Церковь. Появилось много разных групп с идеями “обновления церковного”, о коих мы уже высказывали свое мнение в предыдущем нашем обращении к православному народу. Обновленцы эти бессознательно, или сознательно толкают православную Церковь к сектантству, вводят совершенно не нужные реформы, отступая от канонов православной церкви.
Никакие реформы из принятых бывшим Собором мы одобрить не можем, за исключением нового календарного стиля в Церковном обращении и новой орфографии в церковных книгах, что и мы благословляем.
Наряду с этим, пользуясь происходящей у нас неурядицей в церкви, Римский папа всяческими путями стремится насаждать в Российской Православной Церкви католицизм, и при поддержке польских властей на территории Польши уже закрываются православные храмы и многие из них обращены в костелы, так, например, в одной Холмщине закрыто более трехсот церквей и оставлено всего лишь около пятидесяти.
Разные сектанты-баптисты, евангелисты и другие, как противники православию также направляют все усилия к тому, чтобы умалить значение православной церкви и привлечь на свою сторону православных людей. Всем им мы заявляем, что церковь православная не даст себя превратить в сектантские группы, и уповаем, что не отойдет она ни на шаг от заветов своего учения.
Получив ныне возможность возобновить свою прерванную деятельность служению святой православной церкви и сознавая свою провинность перед Советской властью, выразившуюся в ряде наших пассивных и активных антисоветских действий, как это сказано в обвинительном заключении Верховного суда, т.е. в сопротивлении декрету об изъятии церковных ценностей в пользу голодающих, анафематствовании Советской власти, воззвание против Брестского мира и т.д., мы по долгу христианина и архипастыря - в сем каемся и скорбим о жертвах, получившихся в результате этой антисоветской политики.
По существу виноваты в этом не только мы, а и та среда, которая нас воспитала, и те злоумные люди, которые толкали нас на эти действия с самого начала существования Советской власти. Как враги ее, они стремились свергнуть ее через церковь нашу, для чего и меня, как главу последней, старались использовать. Будучи бессильными побороть Советскую власть открыто и прямо, они хотели добиться ее уничтожения окольными путями, прибегая к церкви и ее пастырям.
Сознав свою провинность перед народом и Советской властью, я желал бы, чтобы так поступили и те, которые, забыв свой долг пастыря, вступили в совместные действия с врагами трудового народа - монархистами и белогвардейцами, и, желая свергнуть Советскую власть, не чуждались даже входить в ряды белых армий.
Как ни тяжко сознаваться в этом преступлении, но мы должны сказать хоть и горькую, но истинную правду сию.
Мы осуждаем теперь такие действия и заявляем, что Российская Православная Церковь аполитична и не желает отныне быть “ни белой, ни красной” церковью, она должна быть и будет единою, соборною, апостольскою церковью, и всякие попытки, с чьей бы стороны они ни исходили, ввергнуть церковь в политическую борьбу должны быть отвергнуты и осуждены.
Исходя из этих соображений, мы в апреле месяце 1922 года на соединенном заседании Священного Синода и Высшего Церковного Совета уже осудили заграничный церковный Собор Карловицкий за попытку восстановить в России монархию из дома Романовых.
Мы могли бы ограничиться этим осуждением владык, бывших на соборе во главе с высокопреосвященным Антонием, митрополитом Киевским, если бы они раскаялись в своих поступках и прекратили дальнейшую деятельность в этом направлении, но нам сообщают, что они не только не прекратили, а еще более того ввергают православную церковь в политическую борьбу, совместно с проживающими в России и за границей злоумными противниками Советской власти, принесшими немало несчастий родине нашей.
Пусть хотя теперь они сознают это, смирятся и покаются, а иначе придется звать преосвященных владык в Москву для ответа перед церковным судом и просить власть о разрешении им прибыть сюда.
Господь да умудрит всех нас искать каждому не своих сил, а правды Божией (выделенто в оригинале – сост.) и блага святой Церкви.
Смиренный Тихон, Патриарх Московский и всея России.
Донской монастырь. 1-го июля 1923 г.»  147
 
Послание Патриарха Тихона от августа 1923 года
В августе 1923 года Патриарх Тихон с группой иерархов (архиепископ Тверской и Ржевский Серафим Александров, архиепископ Уральский и Покровский Тихон Оболенский, архиепископ бывший Верейский Иларион Троицкий) обратились к пастве со следующим посланием:
«...Ныне Церковь решительно отмежевалась от всякой контрреволюции. Произошла социальная революция. Возврат к прежнему строю невозможен. Церковь не служанка тех ничтожных групп русских людей, где бы они ни жили - дома или за границей, - которые вспомнили о Ней только тогда, когда были обижены русской революцией, и которые хотели бы ею (Церковью) воспользоваться для своих личных политических целей.
Церковь признает и поддерживает Советскую власть, ибо нет власти не от бога. Церковь возносит молитвы о стране Российской и о Советской власти. Православные епископы убеждены, что смута церковная прекратится только тогда, когда будет восстановлен канонический строй церковного управления и когда верующими в точности будут соблюдаться касающиеся Церкви законы государства.
Православное Церковное Управление прежде всего не должно вмешиваться в жизнь тех общин, которые не выразят свободного и добровольного согласия подчиниться его руководству. Православные общины, сознающие необходимость для них иметь законно-преемственную иерархию, сами вступят в духовный свободный союз с Православным Церковным Управлением.
Православное Церковное Управление должно считать для себя обязательным соблюдение церковных канонов и законов Российской Республики. Государственный строй Российской Республики должен быть основой для внешнего строительства церковной жизни.
Церковь переживает важный исторический момент. Поэтому от всего церковного общества требуется проявить возможно больше церковной сознательности. Этой сознательностью должны, прежде всего, обладать руководители церковной жизни. Священники обязаны подробно выяснять себе и своим пасомым, что Русская Православная Церковь ничего общего не имеет с контрреволюцией. Долг пастыря довести до сознания широких масс верующего народа о том, что отныне Церковь отмежевалась от контрреволюции и стоит на стороне Советском власти». 148
В патриаршем управлении в Донском монастыре, на дверях квартиры Патриарха было вывешено следующее объявление (06/19 августа 1923 г.): «Всех [посетителей] с контрреволюционными и антисоветскими предложениями к [Патриарху] Тихону [просят] не являться и в приемной не бывать...» 149
Приблизительно в это же время Патриарх Тихон издает Указ о поминовении за богослужением «предержащих властей страны нашей» 150.
За несколько дней до Нового 1924 года Патриарх Тихон обратился к митрополиту Северо-Американскому Платону с Посланием, которым последний вызывался в Москву для канонического над ним суда. А 16 января 1924 года Патриарх Тихон принял решение, касающееся митрополита Платона (Рождественского). Оно тоже примечательно в контексте разговора о взаимоотношениях Патриарха и советской власти.
«Ввиду имеющихся данных о контрреволюционных выступлениях Североамериканского митрополита Платона Рождественского, направленных против Советской власти и пагубно отражающихся на Православной Церкви, постановляем:
1. Уволить митрополита Платона от управления Североамериканской епархией со дня объявления настоящего Нашего распоряжения.
2. Иметь особое суждение о кандидате на Североамериканскую кафедру - коему и предписать объявить настоящее мое распоряжение митрополиту Платону и принять от него все церковное имущество, управляя Североамериканской епархией по особо данной мною ему инструкции.
3. Предложить митрополиту Платону Рождественскому прибыть в Москву в Наше распоряжение» .151
 
Благодарность Патриарха Тихона советскому правительству за прекращение его дела
8/21 марта 1924 года вышло постановление Президиума ЦИК СССР о прекращении дела г. Белавина и др. Через короткое время Патриарха посетил корреспондент «Известий» и задал ему вопрос о его отношении к этому акту гражданских властей.
«Тихон еще не знал о решении Президиума ЦИК СССР. Прочтя постановление, он встал, перекрестился и сказал: “Передайте Советскому Правительству и Президиуму ЦИК СССР глубокую благодарность, как от меня, так и от моей паствы, за такое милосердное отношение к моей деятельности. Правительство может быть вполне уверено, что оно найдет во мне лояльного гражданина Советского Союза, добросовестно выполняющего все декреты и постановления гражданской власти” 152
«В беседе с сотрудником РОСТа управляющий тихоновской Московской епархией архиепископ Крутицкий Петр сказал, что на днях будут отслужены благодарственные молебны по поводу милосердного отношения советской власти к Патриарху Тихону». 153
«Что касается замешанного в контрреволюционной деятельности американского митрополита Платона (Рождественского), то Тихон заявил, что уже наметил ему заместителя, который в скором времени и будет послан в Америку для вручения Платону указа о вызове в Москву и для принятия от Платона дел» . 154
 
Постановление московской церковной власти о зарубежном церковном управлении
8 апреля 1924 года было издано новое постановление Патриарха Тихона и Священного Синода о зарубежном церковном управлении. В нем говорилось:
«Высшее Церковное управление считает необходимым:
1) Заявить, что со всей политической деятельностью заграничных иерархов, имеющей целью дискредитировать нашу государственную власть, ни Святейший Патриарх, ни существующее при нем Церковное управление не имеют ничего общего и таковую деятельность осуждают...
3) Запросить митрополита Евлогия, назначенного после закрытия в апреле 1922 г. заграничного Церковного Управления управлять заграничными церквами, какое и на основании чего существует и в настоящее время Церковное Управление за границей под именем Архиерейского Синода.
4) Заявить, что митрополит Антоний Храповицкий, находящийся за границей, не имеет никакого права говорить от имени Русской Православной Церкви и всего русского народа, так как не имеет на это полномочий. 155
 
«Завещание» Патриарха Тихона
И, наконец, известное, но неприятное для многих, так называемое «Завещание Патриарха Тихона», хотя это всего лишь очередное - правда, последнее - его Послание.
«Божиею милостью, смиренный Тихон, Патриарх Московский и всея России.
Благодать вам и мир от Господа и Спаса нашего Иисуса Христа.
В годы великой гражданской разрухи по воле Божией, без которой в мире ничто не совершается, во главе русского государства стала Советская власть, принявшая на себя тяжелую обязанность - устранение жутких последствий кровопролитной войны и страшного голода.
Вступая в управление русским государством, представители советской власти еще в январе 1918 года издали декрет о полной свободе граждан веровать во что угодно и по этой вере жить.
Таким образом, принцип свободы совести, провозглашенный конституцией СССР, обеспечивает всякому религиозному обществу и в том числе и нашей православной церкви права и возможности жить и вести свои религиозные дела согласно требованиям своей веры, поскольку это не нарушает общественного порядка и прав других граждан.
А поэтому мы в свое время в посланиях к архипастырям, к пастырям и пасомым всенародно признали новый порядок вещей и Рабоче-Крестьянскую власть народов, правительство коей искренно приветствовали. Пора понять верующим христианскую точку зрения, что “судьбы народов от Господа устрояются” и принять все происшедшее, как выражение воли Божией.
Не погрешая против нашей веры и церкви, не переделывая чего-либо в них, словом, не допуская никаких компромиссов или уступок в области веры, в гражданском отношении мы должны быть искренними по отношению к Советской власти и работе СССР на общее благо, сообразуя распорядок внешней церковной жизни и деятельности с новым государственным строем, осуждая всякое сообщество с врагами Советской власти и явную или тайную агитацию против нее.
Вознося молитвы наши о ниспослании благословения Божия на труд народов, объединивших силы свои во имя общего блага, мы призываем всех возлюбленных чад богохранимой церкви российской в сие ответственное время строительства общего благосостояния народа слиться с нами в горячей молитве ко Всевышнему о ниспослании помощи Рабоче-Кресть-янской Власти в ее трудах для общенародного блага.
Призываем и церковно-приходские общины и особенно их исполнительные органы не допускать никаких поползновений неблагонамеренных людей в сторону антиправительственной деятельности, не питать надежд на возвращение монархического строя и убедиться в том, что Советская власть - действительно Народная Рабочая Крестьянская власть, и потому прочная и непоколебимая. Мы призываем выбирать в церковно-приходские советы людей достойных, честных и преданных, не политиканствующих и искренне расположенных к Советской власти.
Деятельность православных общин должна быть направлена не в сторону политиканства, совершенно чуждого церкви Божией, а на укрепление веры православной, ибо враги святого православия - сектанты, католики, протестанты, обновленцы, безбожники и им подобные – стремятся использовать всякий момент в жизни православной церкви во вред ей.
Враги церкви прибегают ко всякого рода обманным действиям, понуждениям и даже подкупам в стремлении достигнуть своих целей. Достаточно посмотреть на происходящее в Польше, где из 350 находившихся там церквей и монастырей осталось всего лишь 50. Остальные закрыты или обращены в костелы, не говоря уже о тех гонениях, каким подвергается там наше православное духовенство.
Ныне мы, милостью Божией оправившись от болезни, вступая снова на служение церкви Божией, призываем вас, возлюбленные братья архипастыри и пастыри, осудив еще раз всякое сопротивление власти, злонамеренные против нее умышления, мятежи и всякую против нее вражду, разделить наш труд по умиротворению паствы нашей и благоустроению церкви Божией.
В сознании лежащей на нас обязанности блюсти чистоту жизни церкви, первое всего ищущей спасения людей и осуществления в жизни вечных божественных начал, мы не можем не осуждать тех, что в забвении Божьего, злоупотребляя своим церковным положением, отдается без меры человеческому, часто грубому политикантству, иногда носящему и преступный характер и потому по долгу первосвятительского служения нашего благословляем открыть действия особой при нас комиссии, возложив на нее обследование и, если понадобится, и отстранение в каноническом порядке от управления тех архипастырей и пастырей, кои упорствуют в своих заблуждениях и отказываются принести в них раскаяние перед Советской властью, предавая таковых суду православного собора.
Вместе с этим с глубокою скорбью мы должны отметить, что некоторые из сынов России, и даже архипастыри и пастыри, по разным причинам покинули родину, занялись за границей деятельностью, к коей они не призваны, и во всяком случае вредной для нашей Церкви.
Пользуясь нашим именем, нашим авторитетом Церковным, они создают там вредную и контрреволюционную деятельность.
Мы решительно заявляем: у нас нет с ними связи (выделено нами – сост.), как это утверждают враги наши, они чужды нам, мы осуждаем их вредную деятельность. Они вольны в своих убеждениях, но они в самочинном порядке и вопреки канонам нашей церкви действуют от нашего имени и от имени святой церкви, прикрываясь заботами о ее благе.
Не благо принес церкви и народу так называемый Карловицкий собор, осуждение коего мы снова подтверждаем и считаем нужным твердо и определенно заявить, что всякие в этом роде попытки впредь вызовут с нашей стороны крайние меры вплоть до запрещения священнослужения и предания суду собора.
Во избежание тяжких кар мы призываем находящихся за границей архипастырей и пастырей прекратить свою политическую с врагами нашего народа деятельность и иметь мужество вернуться на родину и сказать правду о себе и церкви Божией.
Их деяния должны быть обследованы. Они должны дать ответ церковному православному сознанию. Особой комиссии мы поручаем обследовать деяния бежавших за границу архипастырей и пастырей и в особенности митрополитов: Антония - бывшего Киевского, Платона - бывшего Одесского, а также и др., и дать деятельности их немедленную оценку. Их отказ подчиниться нашему призыву вынудит нас судить их заочно.
Наши враги, стремясь разлучить нас с возлюбленными чадами, вверенными Богом нам - пастырям, распространяют ложные слухи о том, что мы на патриаршем посту не свободны в распоряжении словом нашим и даже совестью, что мы засилены мнимыми врагами народа и лишены возможности общения с паствою, нами ведомою.
Мы объявляем за ложь и соблазн все измышления о несвободе нашей, поелику нет на земле власти, которая могла бы связать нашу святительскую совесть и наше патриаршее слово.
Небоязненно и с великим упованием взирая на грядущие пути святого православия, мы смиренно просим вас, возлюбленные чада наши, блюсти дело Божие, да ничтоже успеют сыны беззакония.
Призывая на архипастырей, пастырей и верных нам чад благословение Божие, молим вас со спокойной совестью, без боязни погрешить против святой веры, подчиниться Советской власти не за страх, а за совесть (выделено нами – сост.), памятуя слова апостола: “Всякая душа да будет покорна высшим властям, ибо нет власти не от Бога, - существующие власти от Бога установлены” (Рим. 13, 1).
Вместе с этим мы выражаем полную уверенность, что установка чистых, искренних отношений побудит нашу власть относиться к нам с полным доверием, даст нам возможность преподавать детям наших пасомых Закон Божий, иметь богословские школы для подготовки пастырей, издавать в защиту православной веры книги и журналы.
Всех же вас да укрепит Господь в преданности святой православной вере, церкви и ее иерархии.
Патриарх Тихон.
7 апреля. 1925. Москва. Донской монастырь». 156
 
Послание митрополита Антония по поводу «Завещания» Патриарха Тихона
Сомнения в подлинности этого документа, автограф которого, если верить Г. Якунину, был найден в 1991 году во время работы с архивами КГБ парламентской комиссии, в которой он принимал участие, возникли не вчера и не год назад. Буквально через три недели после его опубликования на эту тему было выпущено личное послание митрополита Антония к русской пастве за границей.
«Любезные православные соотечественники! Конечно, вы ознакомились с перепечатками из послания покойного Святейшего Патриарха Трихона. Не смущайтесь его неожиданным содержанием, его увещаниями признать “Советскую Власть”, хотя эти увещания сопровождаются как бы угрозами. Документ этот несомненно поддельный (выделено нами - сост.). 157
1. Завещания пишут, приготавливаясь к смерти, а автор того документа заявляет, что поправился от болезни и вступает в должность. Следовательно, если оно и составлено Патриархом, то это не было завещанием. 158
2. Глаголемое завещание подписано таким почерком, которым покойный обладал до революции задолго - четким и красивым. За последние же 7 лет, и более, он мог писать очень неразбойчиво и мелко, будучи расстроен нервами. Смотрите на том же документе адрес Москва написан так, что еле можно, т.е. вовсе невозможно, разобрать. Там все-таки написано почерком Патриарха, - “Москва Донской Монастырь” - из коего он выбыл за 3 недели до сего подписания. Ясно, что оно не для завещания готовилось и, конечно, не свободно. Злодеи догадались и пересняли на фотографию обе подписи вместе.159.
3. Наш обще-Архиерейский Собор поставил еще в прошлом году: те распоряжения от имени Патриарха, которые будут иметь явные доказательства своей подложности или насилия, произведенного над Святейшим, не считать ему принадлежащими и не исполнять, как не патриаршие, а чужие, хотя бы и им подписанные . 160
Так, ссылка на слова Алостола “всяка душа властем предержащим да повинуется”, не могла исходить из его убеждения в приложении к властям большевицким. Предержащий - по гречески - hiperehon означает власть законную, что и из дальнейшего видно: “Божий бо слуга есть”, и еще раньше “аще благо твориши, и похвалу имети имаши от него” (Рим. 13, 1-5), и дальше: “сего ради повиноватися подобает не токмо за страх, но и совесть”.
Какая же совесть велит разрушать св. храмы, сожигать св. иконы и т.п.? Какой же Божий слуга может быть правительство, постоянно заявляющее о своем безбожии и поносящее всякую религию? Древние мучители - римские императоры и ветхозаветный Навуходоносор тоже ненавидели истинно верующих, но своему, хотя и ложному богу, молились и потому были властями придержащими, а эти издают “безумные веления” и не суть власти, а “мучители злочестивые...” 161 Мы должны ревновать о подвиге блаженных отроков в Вавилоне, “иже царюющего оплеваша повеление безумное”. Их подвиг предпочтительно пред всеми святыми угодниками прославляется 365 дней в году; даже в самые великие дни Христова Воскресения, Рождества и Крещения прославляется их мужественное противостояние мучителю – “Гордый мучитель, но детей бысть игралище”.
Все это знал не хуже меня блаженнопочивший священомученик Патриарх Тихон и, конечно, не мог он по убеждению применить те апостольские слова к современным злодеям, которые злее тех древних мучителей; те боролись с христианами, а эти открыто объявили войну Господу Богу, на что не решился бы ни Навуходоносор, ни Нерон.
Итак, не смущайтесь, возлюбленные, новым подложным (выделено нами – сост.) посланием, писанным от имени блаженнопочившего Патриарха Тихона. Если диавол искажал слова Господа Бога, прельщая Еву, то мудрено ли, что слуги диавола искажают мысли и учение преемника Апостольской власти: “сам сатана принимает вид ангела света, а потому не великое дело, если и служители его принимают вид служителей правды” (II Кор. 11, 14). 162
Невозможно признать за предержащую власть разбойников, вчера овладевших нашим домом и завтра подлежащих тюрьме и казни, хотя бы их насилие продолжалось семь или десять лет. О таковых Священное Писание выражается так: “Дщи Вавилоня окаянная, блажен иже воздаст тебе воздаяние твое, еже воздала еси нам” и пр. (Пс. 136, 8). 163
Итак, возлюбленные, приведенными не к месту словами Апостола не смущайтесь и почившего оклеветанного Исповедника не осуждайте. Если б не его некоторая уступчивость большевикам, то быть может в России теперь не осталось бы ни одного православного храма, а всем овладели бы еретики-обновленцы и живоцерковники.
Ведь и Святитель Филипп Московский долгое время терпел злодейства Ивана Грозного, а Святитель Тарасий терпел безумие еретиков-иконо-борцев и только после их погибели от Бога восстановил православие в Царьграде. Восстановится оно в прежней славе и на Св. Руси.
Митрополит Антоний. 18 апреля - 1 мая 1925 года» 164
 
Некоторые выводы из послания митроп. Антония
Последние два абзаца послания митрополита Антония просто требуют комментария. Митрополит Антоний признает, что:
1) тактика компромисса с большевиками имеет смысл во имя сохранения внешней структуры Церкви;
2) и злодейства по отношению к Церкви тоже можно переносить с терпением, а не хвататься за топор;
3) Господь знает, когда положить конец испытанию земной Церкви.
В первых двух случаях весь смысл заключается только в мере компромисса и терпения. Но это уже ложится на совесть главы Церкви и не может быть определено никакими канонами.
Эти соображения мы должны иметь в виду при последующей оценке позиции митрополита Сергия в 1927 году. Позиция зарубежного церковного руководства, при его желании сохранить каноничность под статусом «части» Русской Православной Церкви, и позиция Патриарха Тихона оказались совершенно несовместимыми.
Поэтому его либо надо игнорировать, либо перетолковать, либо найти в нем изъян, позволяющий на «канонической» основе его не исполнять. Такой изъян был найден.
«Документ этот несомненно поддельный», - написал в своем послании митрополит Антоний. 165
В официальном синодальном органе «Церковные ведомости» Завещание было так и названо: «Выдаваемое большевиками за завещание Святейшего Патриарха Тихона». 166
На сегодняшний день вопрос о подлинности Завещания, как было сказано, уже не стоит, поскольку найден оригинал. Да и раньше он был поставлен искусственно, поскольку его подлинность была по свежим следам 12/VI-1925 года засвидетельствована архиереями, участвовавшими в погребении Патриарха. 167
Необходимо помнить также, что завещание было написано не в день кончины, как принято считать, а за три месяца до этого, 7/I-1925 года, и у Патриарха было более чем достаточно времени для того, чтобы изменить что-то, если бы он хотел это сделать. В день же кончины речь шла только о его подписании. 168
Да и содержание Завещания, в котором безбожники (большевики) были открыто названы врагами Святого Православия, наряду с сектантами и им подобными, не дает оснований подозревать Патриарха в том, что он написал его под давлением или в угоду советской власти.
Вот оценка Р. Реслером результатов анализа вопроса о подлинности или подложности «Завещания»:
«Мы считаем, что вопрос о подлинности можно решить лишь оценивая все Завещание в целом. Мы полагаем, что привели достаточно доказательств тому, что в нем нет ни одного момента, который не присутствовал бы в прежних воззваниях Тихона и который на деле представлял бы собою конфликт с религиозными и церковными принципами.
Высказанные в литературе подозрения, будто Завещание “противоречит всей предшествовавшей деятельности Патриарха”, представляется нам, после анализа патриарших посланий за 1923 год, лишенным всякого основания». 169
Чтобы завершить тему взаимоотношений Патриарха Тихона с советской властью, приведем слова, которые он сказал Е.А. Тучкову при свидании на Лубянке (ноябрь 23-го) после провала попытки большевиков примирить обновленцев с Православной Церковью на условиях устранения Патриарха от церковного управления:
«...Никто в мире не навяжет мне таких действий, которые отвергает моя совесть...» 170, а также слова из резолюции от 9 июля 1924 года за № 523 о прекращении деятельности Высшего Церковного Управления:
«Прошу верить, что Я не пойду на соглашения и уступки, которые могли бы угрожать целости Православия». 171
В письме от 10 января 1925 года в редакцию газеты «Известия» Патриарх Тихон, незадолго до своего «Завещания» еще раз подтвердил свою, и тем самым церковную, лояльность по отношению к советской власти: «Ни в каких сношениях ни с заграничной контрреволюцией, ни с контрреволюцией внутри СССР Мы не состояли и не состоим». 172
В это время Патриарх Тихон часто говорил, что теперь (когда он спокоен за судьбу Церкви), он с удовольствием пойдет в тюрьму  173
 
Методы доказательств
Вообще в зарубежной печати при оценке тех или иных неудобоприемлемых постановлений из Москвы заметна попытка «доказать», что все они были изданы «под давлением», вопреки совести, в угоду советам. Разумеется, такое давление присутствовало постоянно, но это не означает, что соборный голос из Москвы во всех без исключения случаях носил такой характер. Как один из примеров, можно привести позицию церковного руководства и лично Патриарха Тихона по вопросу о переходе на новый календарь. Как раз большевики добивались от Патриарха такого перехода.
     Объективных доказательств того или иного тезиса, удобного для зарубежного церковного руководства, конечно, привести трудно, поскольку такие доказательства на поверхности не лежат и на показ не выставляются, даже, если они и существуют.
И в таком случае в действие вступают домыслы, натяжки, всевозможные анонимные свидетели. Как на пример, можно сослаться на несколько случаев из самой авторитетной зарубежной работы - «Каноническое положение высшей церковной власти в СССР и за границей» прот. М. Польского.
1) В доказательство своего утверждения, что фактическая децентрализация в Русской Церкви на Родине существовала вплоть до 1943 года, он приводит такое свидетельство:
«Епископ, посетивший в это время Москву, а затем оказавшийся заграницей, сообщает: “административная связь Синода в провинцией довольно слабая, и большинство епархий управляется почти самостоятельно; в провинции царит произвол местных властей, так что многие архиереи лишены возможности даже письменную связь поддерживать с Москвой”». 174
Читатель, который с доверием относится ко всему, написанному священнослужителем, и не допустит сомнений, что здесь что-то не так. А не так здесь очень много и немаловажного:
1. Почему этот епископ скрывает свое имя даже оказавшись за границей? Можно ли верить в Церкви анонимному свидетелю?
2. Как может этот епископ, посетивший Москву в страшное военное время, оценить церковное положение на местах?
Хотя ничего удивительного в том, что коммуникации были нарушены, нет: шла война, и все средства сообщения были в первую очередь использованы на оборону. Не имеющие к ней отношения организации действительно с трудом поддерживали общение. Но из этого нельзя делать утверждение, что до 1943 года (с 1920 года) в Церкви на территории России руководствовались принципом децентрализации, изложенным в Указе № 362. После легализации церковного управления митрополитом Сергием в 1927 году был и Центр, была и связь.
3. Прот. М. Польский утверждает, что в сущности Центральное Церковное Управление и не нужно, что «не в целости внешней организации сила Церкви, а в единении веры и любви ее членов», и в подтверждение своего тезиса приводит слова проф. И. В. Попова: «Частей Церкви Вселенской ничего, подчас, не объединяло, кроме причащения от Единого Хлеба - Христа, одного возглавления на небесах», но ссылается при этом не на воспоминания автора этих слов, а на свои личные воспоминания, т.е. фактически доказывает свой тезис, ссылаясь на самого себя, нарушая Божественный принцип, гласящий, что свидетельство о самом себе не есть истинное свидетельство (Ин. 5, 31).
Но независимо от этого, если говорить по существу приведенного высказывания, оно есть выражение чисто протестантского учения и под ним мог бы подписаться любой самый «ортодоксальный» протестант.
По православному догматическому и каноническому учению, таинство причащения может совершать только епископ или пресвитер, поставленный канонически же поставленными епископами (или, в крайнем случае, одним епископом).
А в поставлении епископа, по канонам, должен принимать непосредственное, а если это затруднительно, то посредственное, участие весь епископат известной Поместной Церкви во главе с ее первым епископом, находящимся в общении с первыми епископами остальных автокефальных Церквей и являющийся, таким образом, выразителем единства как местной, так и Вселенской Церкви (1 Ап.; IV Всел., 4; VII Всел. 3, Ант. 19 и 23).
Поминовение имени первого епископа и является обязательным для всех епископов известной Церкви, а если епископ не исполняет этого своего долга, он, согласно 15-му канону Двукратного Собора, должен быть «совершенно чужд всякого священства», так как этим он «творит раскол» и «расторгает единство Церкви» .175
Непоследовательность о. Михаила особенно резко выступает на фоне его требования, чтобы все заграничные церковные образования были в безусловном подчинении заграничному Архиерейскому Синоду, которому он усваивает всю полноту церковной власти над всеми русскими заграничными церквами.
4. Говоря о заявлении Патриарха в Верховный Суд в июне 1923 года, о. Михаил называет его «унизительным для самого Патриарха» и считает его компромиссом, сделанным для того, чтобы, освободившись из тюрьмы, бороться с обновленческим насилием, которое, по его утверждению, было так ничтожно, что Патриарх, будто бы, потом раскаялся в этом своем поступке, сказав: «Если бы я знал, что успехи обновленцев так ничтожны и народ за ними не пошел, я бы не вышел из тюрьмы».
В подтверждение истинности патриарших слов о. Михаил ссылается на книгу «Положение Церкви в Советской России» .176 Автор книги не назван, но при желании это можно установить. Им оказывается сам о. Михаил. И приводит он эти слова, ссылаясь опять же на некоего своего анонимного знакомого, «близкого старого друга Патриарха». Но ложь здесь вылезает изо всех щелей.
За время заключения Патриарха обновленцы успели завладеть почти всей Церковью, и только освобождение Патриарха и его обращение к народу подорвали успехи обновленцев, о чем и докладывал обновленческому «Собору» прот. Красотин. 177
«”Тихоновские” храмы, как правило, закрывались или передавались обновленцам. Число храмов за таковыми прогрессивно росло. В середине июня 1923 г. положение обновленчества настолько упрочилось, а изъятие “тихоновских” храмов шло такими темпами, что в Москве только 4 храма находились в ведении патриаршего духовенства. Такое же положение было и на периферии... Патриаршая Церковь переживала тяжелые дни» 178 . Даже при митрополите Сергии обновленцы представляли собой внушительную силу: на 1 января 1927 года в их ведении было 84 епархии, 140 епископов, 10.000 клириков и 6.200 приходов. 179
    Для сравнения: в патриаршей Церкви в это время числилось 260 епископов, из которых около 150 находились в ссылках и тюрьмах. 180
О больших успехах обновленцев во время заключения Патриарха немало писала и зарубежная печать: статьи «Московский Лжесобор» 181, «Сведения об актах насилия над Русской Православной Церковью» 182, «Окружное послание Митрополита Антония ко всем Православным Патриархиям» 183. и др.
Таким образом, Патриарх Тихон, не погрешая против реальностей, просто не мог сказать такие слова, какие приводит о. Михаил, а ссылка на них, т.е. на самого себя, о. Михаила выглядит в таком случае чистым мошенничеством. Либо этим неблаговидным делом занимался аноним, отрекомендованный как старый друг Патриарха.
Все последующие акты Патриарха доказывают, что он никогда и нигде не раскаивался в своем заявлении Суду. Его искренность подтверждена многими документами, частично приведенными выше. Но еще более убедительным свидетельством его искренности является случай, приведенный самим о. Михаилом, когда отправлявшийся на юг в Добровольческую Армию князь Г. Трубецкой просил Патриарха передать одному из деятелей Белой борьбы его тайное благословение.
Патриарх «в самой деликатной и в то же время твердой форме, сказал, что не считает возможным это сделать, ибо, оставаясь в России, он хочет не только наружно, но и по существу, избегнуть упрека в каком-либо вмешательстве Церкви в политику» ..
Об этом случае о. Михаил упоминает на стр. 20 своей книги и замечает: «Таким образом, белое движение не получило благословения Патриарха». Даже тайного.
4) «Патриарх был внешне стеснен и говорил: “Я ведь только считаюсь на свободе, а ничего делать не могу, - посылаю архиерея на юг, а он попадает на север, разумеется, в ссылку”». 185
Приводится цитата Всероссийского Патриарха от первого лица! Большая ответственность. Откуда о. Михаил ее взял? - Из книги. Какой? - «Мих. свящ. Положение церкви в советской России». Изд 1931 года. Каждый ли знает, что «Мих. свящ.» это и есть о. Михаил Польский? То есть опять ссылка на самого себя! Не много ли доказательств «от себя» для такой небольшой, но такой ответственной работы?!
5) В подтверждение того, что митрополит Сергий признавал, что его власть исходит из соборного иерархического мнения, о. Михаил недобросовестно выхватывает кусок из его письма к митрополиту Петру от 18 марта 1926 года, замалчивая, что как раз в этом письме доказывается, что он, независимо от епископата, лично имеет полноту власти.186
«Когда нет ни Собора, периодически созываемого, - пишет митрополит Сергий в этом письме, - или организованного Высшего Церковного Управления, то обязанность охранять в Церкви благочиние, естественно, целиком падает на “первого епископа” и он не только может, но и обязан принять досудебную меру пресечения, не дожидаясь Собора... Так действовал между прочим, и Святейший Патриарх Тихон, запретивший, например, б. архиеп. Владимира Путяту, епископа Иоанна Киструского и друг. Так поступили и Ваше Преосвященство в деле, например, епископа Леонтия».187
   Такие недобросовестные доказательства о. Михаила или ложные факты его можно было бы привести не на одну страницу. При всем том, прот. М. Польский не отрицал подлинности патриаршего Завещания, хотя и старался всячески принизить его значение, как документа вынужденного. Он писал:
«Признание за большевиками каких-то достоинств и общий деланный, неискренний тон, не понравились клиру и народу. Однако это свойство документа говорит не о подлоге, не о неподлинности подписи Патриарха под ним, а только о том, что Патриарх не мог его дать добровольно» .188
«Мы имеем все основания (не приводя, кстати, ни одного - сост.) утверждать (даже не предполагать - сост.) что подпись Патриарха под этим завещанием удалось вырвать (! – сост.) у него только перед самой смертью..., и с большой борьбой, которая может быть немного ускорила его кончину, а то и стоила ему жизни, положив на его сердце непосильную тяжесть... Епископат в России знал об этой бурной предсмертной беседе и не одобрил м. Петра за его назойливость» 189.
В качестве доказательства о. Михаил ссылается на сообщение газеты «Россия» от 17/ХI-1945 года, согласно которому Е. Бакунина, работавшая в больнице, в которой лежал последний раз Патриарх, через 20 лет после анализируемого события «вспомнила», будто за два часа до смерти Патриарха из его палаты вышел Митрополит Крутицкий Петр с бумагой в руках после того, как он «очень долго оставался у Патриарха и очень возбужденно о чем-то говорил с ним».190.
И что же это свидетельство доказывает? - Ровным счетом ничего. Оно дает только пищу для всевозможных догадок и предположений. Не больше. Через пару лет даже такое признание Завещания со стороны прот. Михаила показалось, видимо, слишком обязывающим и его коллега проф. И. Андреев уже писал:
«После смерти Патриарха было опубликовано заведомо подложное “предсмертное Воззвание Патриарха Тихона”, противоречащее тому, что всей своей жизнью проповедывал и исловедывал Святитель-мученик. Есть и прямые доказательства подлога.
В “Воззвании” Патриарх называет себя “Патриарх Московский и всея Российской Церкви”. Так никогда  Патриарх не писал. Он всегда писал про себя “Патриарх Московский и всея России”. Подпись в конце “Патриарх Тихон” - также никогда не могла быть сделана святейшим. Он всегда подписывался Смиренный Тихон, Патриарх Московский и всея России» .191
Но все это «текстологическое исследование» проф. Андреева может убедить разве лишь самых наивных, которых, впрочем, в любом обществе имеется немало.
У нас есть единственное достоверное свидетельство об обстоятельствах появления Завещания. Из него мы и должны исходить, оставив в стороне всякие текстологические мудрования. Митрополит Елевферий передает свой разговор на эту тему с членами Синода в Патриархии в ноябре 1928 года:
«В одной из частных бесед в присутствии м. Сергия и двух-трех иерархов, членов Синода, м. Серафим, рассказывая об обстоятельствах смерти, погребения Патриарха и о признании, согласно воли почившего, Местоблюстителем м. Петра, коснулся и последнего послания Патриарха...
Часов в 7 вечера перед смертью были у Патриарха, проживавшего в лечебнице, некоторые иерархи.
Обычная беседа со Святейшим не предвещала скорой развязки его со скорбною земною жизнью. Может быть в личном предчувствии смерти, он передал два пакета м. Петру - один о Местоблюстительстве, а другой неизвестно о чем.
После погребения, в присутствии всех участвовавших в отпевании умершего иерархов, был вскрыт пакет о Местоблюстительстве... Время было уже позднее; утомленные и служением и обсуждением иерархи подписали составленный акт о Местоблюстительстве и разошлись, а м.Петр, естественно взволнованный всем происшедшим, совсем забыл про другой пакет Патриарха, и вспомнил о нем уже через неделю.
Пригласил к себе м.м. Тихона Уральского и Серафима Тверского и в присутствии их вскрыл пакет. Это было Патриаршее послание к Церкви. Они решили сообщить о том Тучкову; тот прочел и сказал им
- Что же Вы медлили с этим важным для Вас же документом?
И отдал его им для напечатания».192
Вскоре же после кончины Патриарха Тихона патриарший Местоблюститель митрополит Крутицкий Петр и митрополит Уральский и Покровский Тихон Оболенский выступили с заявлением о подлинности «Предсмертного завещания» Святейшего от 7 апреля. 193
 
Архиерейский Собор 1926 года и митрополит Петр
После смерти Патриарха Тихона 7 апреля 1925 года в управлению Церковью вступил по его завещанию митрополит Крутицкий Петр (Полянский). В своем послании от 28/VII-1925 года митрополит Петр, в духе Патриарха Тихона, обратился к Церкви с первым посланием.
«Богомудрые и Боголюбезные Архипастыри, честные Пастыри и все возлюбленные православные христиане. В столь тяжелое переживаемое ныне время церковной жизни, уповая на Божественное, пекущееся о нас Промышление, будем пребывать в союзе мира и любви между собою, будем все едино (Иоан. 17, 22-23), помогая друг другу охранять нашу православную веру, являя везде и всюду примеры доброй жизни, любви, кротости, смирения и повиновения существующей гражданской власти, в согласии с заповедями Божиими (Мк. 12, 17; Рим. 13, 1; Деян. 4, 18-19), дабы последняя видела это, и Дух Божий возглаголал бы через нее благая о Церкви Святой (1 Пет. 2, 12-14)».
Это послание митрополита Петра, видимо, очень не понравилось зарубежному церковному руководству, и оно разослало от имени Архиерейского Синода специальный документ, в котором излагались «суждения относительно признания (или непризнания) митрополита Петра Местоблюстителем патриаршего престола».
Неприятное Послание митрополита Петра с призывом к лояльности советской власти было опубликовано за рубежом с оговоркой, что «призыв Местоблюстителя Патриаршего Престола к повиновению существующей в России гражданской власти, не может относиться к чадам заграничной Православной Русской Церкви».
Отношение митрополита Петра к зарубежным архиереям было столь же критическим, как и отношение к ним святителя Тихона. Католический аббат Д’Эрбиньи писал о своей беседе на эту тему с епископом Варфоломеем (Ремовым), который пользовался особым доверием Местоблюстителя.
«Эти епископы-эмигранты, - сказал владыка Варфоломей иностранному визитеру, - эти митрополиты – истинные виновники несчастья православия. Когда плоды их политики созрели, они продолжали думать только о себе, о своих интересах, о своем тщеславии. Ни слова для спасения Царской фамилии, которую они же сгубили.
Разочаровавшись избранием набожного Святейшего Патриарха нашего Тихона, они без его благословения оставили свои епархии, уехали за границу, говорили и действовали против его воли, против его повелений; они организовали синод и собирали Соборы, несмотря на его запрещение.
Патриарх сначала их предупреждал, затем обличал, осуждал, но они ничего не слушали и ничего не поняли. Он умолял их не подвергать неприятности всех православных России, а они думали только о себе, о своих непосредственных успехах, о будущих выгодах».
Карловацкий епископат медлил с признанием митрополита Петра Местоблюстителем патриаршего престола. 24 мая 1925 года архиепископ Анастасий писал, что он «не имел и малой доли того авторитета, каким обладал почивший Святейший... Он слишком спешит протянуть руку общения и дружбы советской власти».
Митрополит Антоний в интервью, которое он дал корреспонденту газеты «Русь», заявил: «Согласно канонам и уставам Собора 1917 года, Местоблюститель патриаршего престола избирается соединенным собранием Св.Синода, старейших иерархов и старейших членов Высшего церковного Совета, а этих учреждний более двух лет не существует. Уже по этому одному Петр, митрополит Крутицкий, не может быть патриаршим правопреемником, тем более, что в монашестве он пребывает совсем недавно».
В карловацкой церковной группировке возникла даже мысль (об этом – ниже) провозгласить митрополита Антония главой Русской Церкви, с тем, чтобы он управлял ею из-за рубежа, но сам владыка Антоний на столь дерзкий антиканонический акт не пошел.
Одной из причин того, что зарубежный Синод выжидал с признанием митрополита Петра, могли быть опасения, что он ужесточит антикарловацкую линию Патриарха Тихона, так как было известно о резко негативном отношении митрополита Петра к зарубежному Синоду еще в бытность  его ближайшим помощником Патриарха.
Между митрополитами Антонием и Евлогием состоялась тогда переписка о признании митрополита Петра. Авторитетный историк так передает ее содержание: «Карловцы ссылались на антиканоничность назначения преемников патриаршего престола в “Завещании” . 194.
    Митрополит Евлогий указывал на ничтожность зарубежной ветви Российской Церкви и считал, что вопрос должен стоять не о признании митрополита Петра зарубежниками, а о признании зарубежников Петром».
«Глава Русской Церкви не мы, а митрополит Петр, - писал  митрополит Евлогий. - Он может нас признавать или не признавать, а не мы - его».
В Карловцах этот категорический ответ опять же не понравился, и лишь 12 ноября 1925 года, незадолго до ареста патриаршего Местоблюстителя, когда до зарубежья дошли сведения о его энергичном противодействии обновленческому расколу и в эмиграции стал известен текст завещательного распоряжения Патриарха, митрополит Петр был признан главой Русской Православной Церкви, а в храмах, подведомственных Карловацкому Синоду, стало возноситься его имя.
Архиерейский Собор 1926 года был созван 25 июня. Были заслушаны доклады о признании Зарубежной Церковью митрополита Петра Местоблюстителем Патриаршего Престола, о проекте изменения Приходского Устава.
Архиерейский Синод своим определением от 16 сентября не посчитал нужным принять известие из Москвы о вступлении в управление Церковью митрополита Петра к исполнению по соображениям не полной уверенности в подлинности документа. Только после того, как митрополит Евлогий лично 7 ноября 1925 года получил об этом извещение и уведомил об этом Архиерейский Синод, он своим определением от 12 ноября предложил возношение имени Местоблюстителя митрополита Петра в храмах, однако, сделал такое ограничительное замечание:
«Оставаясь при прежнем решении о том, что окончательное признание митрополита Петра отложено до созыва Священного Собора Архиереев Русской Православной Церкви заграницей... временно (выделено нами – сост.) признать Высокопреосвященного митрополита Петра Местоблюстителем Патриаршего Престола».
Митрополит Евлогий в знак протеста против антиканонической политики зарубежного церковного руководства покинул заседание Собора. Митрополит Платон оказался солидарным с митрополитом Евлогием. Они признали за Архиерейским Собором только «морально-общественное значение, но отнюдь не каноническое и не судебно-административное».
Вся зарубежная печать стала на сторону митрополита Евлогия.
В отсутствие митрополита Евлогия Германия, входившая в область митрополита Петроградского и временно управлявшаяся м. Евлогием, была выделена в самостоятельную епархию с подчинением Архиерейскому Синоду.
Был также рассмотрен вопрос об отношении Зарубежной Церкви к Всемирному Христианскому Союзу Молодых Людей (ИМКА). Было решено с этой организацией не работать, но пользоваться денежными пособиями от нее разрешалось.
Архиерейский Собор 1926 года подтвердил свое каноническое подчинение Святейшему Всероссийскому Патриаршему Престолу. Равно как подтвердил он и постановления предшествовавших Архиерейских Соборов 1922, 1923 и 1924 годов о положении существовавшей церковной власти Русской Православной Церкви за границей в виде Собора Архиереев и его исполнительного органа Архиерейского Синода.
Напряженные отношения между митрополитом Евлогием и Карловацким центром привели к формальному разрыву в 1926 году. Митрополит Евлогий потребовал на этом Соборе в первую очередь рассмотреть вопрос об управлении Русской Православной Церковью за границей. Собор отказался менять повестку дня, и митрополит Евлогий покинул Карловцы.
Собор осудил митрополита Платона за его попустительство автокефалистским тенденциям в Североамериканской епархии, в ответ на это митрополит Платон тоже ушел с Собора.
Митрополита Евлогия поддержала большая часть парижской эмиграции: бывший председатель Совета министров В. Коковцев, генералы и офицеры, профессора, литераторы, студенческая молодежь.
В юрисдикции Карловацкого Синода остались русские приходы на Балканах, в Германии и на Дальнем Востоке.
 
Архиерейский Собор 1927 года
На Архиерейском Соборе в январе 1927 года в Карловцах митрополит Евлогий и его викарии были запрещены в священнослужении. В ответ на это митрополит Евлогий обратился с посланием к духовенству и приходам, в котором отверг эти решения как неправомочные: «Собор и заграничный архиерейский Синод в нынешнем их составе не являются моею канонической властью и посему не могут вмешиваться в дела моей епархии и не могут ведать и решать духовную совесть вверенной мне паствы. Отныне наша Западноевропейская митрополия становится на путь самостоятельного, независимого от заграничного архиерейского Синода существования, так же как независимо от него живут Американская Русская Православная Церковь с митрополитом Платоном во главе и со всеми его епископами, Латвийская Церковь с архиепископом Иоанном, Литовская с архиепископом Елевферием и другие».
Раскол оформился документально.
 
    Зарубежное церковное руководство стремится к независимости от Москвы
   Стремление зарубежного руководства к независимому от Москвы существованию заметно с первых его шагов за границей. Надо только внимательно читать документы.
     Еще в 1921 году архиепископ Иннокентий с Дальнего Востока особенно горячо настаивал на том, чтобы митрополит Антоний и возглавляемый им Архиерейский Синод взяли на себя миссию говорить от имени всей Русской Православной Церкви, но Собор не принял это совершенно нелепое предложение. Соборное постановление по этому поводу гласило:
«Заслушав поступившие мнения некоторых Преосвященных и мирян о необходимости присвоения Архиерейскому Синоду Русской Православной Церкви заграницей функций Всероссийской Высшей Церковной Власти временно до восстановления в России Св. Патриарха Всероссийского Тихона или его законного заместителя, Архиерейский Собор, на основании бывших суждений определяет признать положение, что представители епархий, находящихся за пределами России, в их совокупности выражают голос свободной Русской заграничной Церкви, но ни отдельное лицо, ни Собор иерархов этих епархий не представляет собой власти, которой принадлежали бы права, коими во всей полноте обладает Всероссийская Церковь в лице ее законной иерархии.
Имея своей непосредственной задачей духовное окормление заграничной православной русской паствы, Архиерейский Собор, Синод, и иерархи и священники в пределах своих полномочий должны оказывать всяческое содействие в удовлетворении различных духовных нужд, когда о том будут просить пребывающие в России церковные учреждения или отдельные христиане.
Все находящиеся за пределами России русские православные епископии, равно и те автономные архиепископии, которые образованы в лимитрофных странах из епархий, входящих в состав Российской Церкви, а также отдельные русские миссии, приходы и храмы, суть неразрывная часть автокефального Московского Патриархата, возглавляемого в настоящее время Святейшим Тихоном, Патриархом Московским и всея Руси».
Зато в качестве «компенсации» было решено «Предоставить Председателю Высшего Церковного Управления Высокопреосвященнейшему Антонию, митрополиту Киевскому и Галичскому, звание Наместника Святейшего Патриарха Всероссийского». 195
Такое решение, по мнению зарубежных архиереев, вытекало из того, что уже тогда было ясно, что высшая церковная власть в Москве подвергается со стороны советского правительства жестокому гонению, что владыка Антоний может с успехом представлять Всероссийскую Церковную Власть и сохранять единство Русской Православной Церкви, независимо от того, будет ли действовать в Москве Патриархия или она будет порабощена советской властью.
Понятно, что владыка Антоний не мог пойти на такой безумный шаг без прямого одобрения Патриарха Тихона и ВЦУ за границей своим постановлением от 31 мая / 13 июня 1922 года решило:
«Вопрос о предоставлении Председателю Высшего Русского Церковного Управления Высокопреосвященнейшему Антонию, Митрополиту Киевскому и Галичкому звания Наместника Святейшего Патриарха Всероссийского представить при первой же возможности на благоусмотрение его Святейшества». 196
Благоразумие заграничных иерархов в тот раз все таки взяло верх, и проект не получил осуществления. Но идея не умерла. Проф. С.В. Троицкий утверждает, что проект этот был принят еще 26/ХI-1921 года, разумеется, без ведома Патриарха, ссылаясь на зарубежные же «Церковные Ведомости». 197 Кроме того, он указывает, что это Управление неоднократно заявляло претензию на подчинение ему не только Русской Православной Церкви за границей, но и в самой России. 198
При этом он подчеркивает, что сам официальный зарубежный печатный орган - «Церковные Ведомости» - издававшийся за рубежом в 1922-1932 гг., уже своим названием подчеркивал эту претензию. Равно как и присвоение рядовому секретарю канцелярии Архиерейского Синода, имевшей всего одного чиновника, титула «Управляющего Канцелярией Синода», подобно начальнику Канцелярии Всероссийского Синода, имевшей в своем составе 6 отделений и десятки служащих.
Он отмечает также тот не очень благовидный поступок членов Архиерейского Синода, когда они сами себя возвели в сан архиепископа, опять же без ведома центральной власти Русской Церкви, а своему председателю, митрополиту Антонию, таким же образом дали усваиваемый только главам автокефальных Церквей титул «Блаженнейшего».
В официальном печатном органе Зарубежной Церкви было объявлено, 199 что это было сделано «с согласия Святейшего Патриарха Варнавы», но официальный орган Сербской Церкви - «Гласник» - опроверг это утверждение, заявив, что это не правда. 200
Троицкий отмечает также действия заграничного церковного руководства, которые не только не согласуются с его собственным пониманием Зарубежной Церкви, как части Русской Церкви, но даже с своими собственными постановлениями.
Так, распоряжением ВРЦУ от 4/ХII-1921 года было «постановлено: совершенно не представлять священнослужителей к митре, так как награждение митрой является прерогативой Святейшего Всероссийского Патриарха». 201
Впоследствии, как известно, это постановление не просто было нарушено: в Зарубежной (части) Русской Церкви были и “Блаженнейшие”, и “Первоиерархи”, и новые митрополиты и архиепископы, и митрофорные протоиереи, и протопресвитеры, причем одновременно - больше, чем во всей дореволюционной Российской Православной Церкви.
Я уж не говорю о том, что «протопресвитерство» вообще не может быть рассматриваемо как награда, поскольку всегда в Российской Церкви это была должность. 202
В 1923 году на очередном Архиерейском Соборе вновь вернулись к вопросу о «принятии Высшей Церковной Властью за границей Всероссийской Церковной власти, временно до восстановления Св. Патриарха Тихона или его законного заместителя».
И вновь инициатором этого вопроса был Архиепископ Иннокентий с Дальнего Востока. Он особенно горячо настаивал на том, чтобы митрополит Антоний и возглавляемый им Архиерейский Синод взяли на себя миссию говорить от имени всей Русской Православной Церкви, но Собор вновь отверг это совершенно нелепое предложение. 203
Весьма примечательна повестка работы Архиерейского Собора 1924 года. В повестке этого Собора рассмотрению подлежали около 40 вопросов. Но важнейших было три:
«29. Об изменениях в организации Высшей Церковной власти заграницей.
30. О необходимости и возможности, в виду происходящих в России Церковных событий, присвоить Архиерейскому Синоду или Собору, под председательством митрополита Антония, права и функции Всероссийской Церковной Власти, о чем в прошлом году выдвигали вопрос многие Преосвященные.
31. О необходимости и возможности провозглашения временной независимости Русской Православной Церкви заграницей в делах церковного управления при признании главенства Святейшего Патриарха Тихона и продолжении возношения его имени, дабы тем снять с него ответственность за заграничную Церковь пред советской властью и лишить большевиков возможности насиловать совесть Святейшего Патриарха по отношению к ней» .204
В 1925 году Архиерейский Собор не состоялся, но отмеченное стремление к расширению объема прав заграничного Собора и Синода выразилось в двух характерных случаях.
15/28 января 1925 года, архиепископ Иннокентий, Начальник Российской Православной Духовной Миссии в Китае, вновь обратился лично к митрополиту Антонию с просьбой «возглавить временно Российскою Православную Церковь теперь же за границей в качестве Патриаршего заместителя, так как Святейший Патриарх Тихон совершенно лишен всякой свободы действий и распоряжений и именем его всякий может злоупотреблять, а он не в силах этому воспрепятствовать. Между тем, Российская Православная Церковь переживает крайне тяжелое положение и необходимо спасти ее путем установления свободного и твердого управления ею». 205
До кончины Патриарха Тихона это предложение не было внесено на рассмотрение Архиерейского Собора. В день получения сведений о смерти это письмо было зачитано и 9 апреля 1925 года Архиерейский Синод решил:
«1) Запросить мнения всех Преосвященных архиереев Русской Православной Церкви за границей о возможных и необходимых мероприятиях в церковной жизни в связи с смертью Свят.Патриарха Тихона, на случай, если советская власть будет препятствовать осуществлению каноническим Местоблюстителем Патриаршего Престола своих прав и обязанностей и не допустит канонического избрания нового Патриарха.
С своей стороны Архиерейский Синод, принимая во внимание:
1) что со смертью Свят. Тихона под давлением советской власти преемство всероссийской канонической высшей церковной власти может быть нарушено,
2) что советские власти всяческими путями будут стараться навязывать русскому православному народу власть обновленческого синода и ввести в заблуждение другие православные автокефальные Церкви,
3) что при отсутствии канонической церковной власти враги Православия совместно с обновленцами и живоцерковниками будут стараться провести в церковную жизнь разные антиканонические новаторства и закрепить их на спешно созванном Вселенском Соборе без участия канонических епископов Российской Православной Церкви, и учитывая обстоятельства, что Высокопреосвященный Митрополит Антоний является первым избранником Священного Собора Российской Православной Церкви 1917-1918 гг. в кандидаты на Патриарший Престол (второй кандидат Высокопреосвященный Митрополит Арсений скончался в России, в тюрьме в прошлом году), что владыка митрополит Антоний по своему иерархическому положению не только здесь заграницей, но и в России, считается первым старейшим после Патриарха иерархом Российской Православной Церкви, а также его исключительную выдающуюся ревность о священных канонах, безусловный авторитет его, как ученейшего и просвещеннейшего богослова и канониста, признаваемый не только главами православных автокефальных Церквей и ученым миром, но и главами и представителями Церквей других вероисповеданий, - единогласно при воздержавшемся от голоса Председателе Архиерейского Синода митрополите Антонии, в согласии с прежними мнениями Преосвященных, аналогичными с мнением архиепископа Иннокентия, находят целесообразным для блага Российской Православной Церкви и всего Православия необходимым, в случае, если советская власть в России не допустит избрания нового Патриарха, а будет путем насилия и обмана навязывать и укреплять власть обновленческого синода, или насиловать архипастырскую совесть Местоблюстителя или нового Патриарха, предоставить Председателю Архиерейского Синода Высокопреосвященному Митрополиту Антонию, с правами временного, до созыва канонического Всероссийского Священного Собора, заместителя Патриарха, представительствовать Всероссийскую Православную Церковь и, насколько позволяют условия и обстоятельства, руководить церковной жизнью и Церковью не только вне России, но и в России» 206.
Второй случай связан с получением сообщения о вступлении в права Местоблюстителя митрополита Крутицкого Петра. Архиерейский Синод своим определением от 16 сентября не посчитал нужным принять известие к исполнению по соображениям не полной уверенности в подлинности документа . 207
Только после того, как митрополит Евлогий лично 7 ноября 1925 года получил об этом извещение и уведомил об этом Архиерейский Синод, он своим определением от 12 ноября предложил возношение имени Местоблюстителя Митрополита Петра в храмах, однако, сделал такое ограничительное замечание:
«Оставаясь при прежнем решении о том, что окончательное признание Митрополита Петра отложено до созыва Священного Собора Архиереев Русской Православной Церкви заграницей... временно признать Высокопреосвященного Митрополита Петра Местоблюстителем Патриаршего Престола». 208
Это означает ни более ни менее, как усвоение себе со стороны Архиерейского Синода совокупного права Вселенской Церкви признания главы Автокефальной Православной Церкви.
Такой же характер носит и постановление от 1 июля 1926 года, согласно которому,
«В случае прекращения законного преемства Центральной Верховной Церковной Власти в России, поручить Архиерейскому Синоду запросить всех епископов по этому вопросу, экстренно созвать для его решения Собор Епископов, а в случае невозможности выполнения этих мер, предоставить Архиерейскому Синоду право применять чрезвычайные меры для предотвращения гибельных для Российской Церкви последствий этого» .209
Как видим, мегаломания Заграничного Церковного Управления начала проявляться с первых лет бытия Зарубежной Церкви.
Многими зарубежными церковными представителями это приведенное выше решение было истолковано, как стремление зарубежных иерархов отделиться от Московской Патриархии и образовать свою самостоятельную Церковь .210
Правда, после того как за границей не стало сомнений относительно вступления в права Патриаршего Местоблюстителя митрополита Петра, вопрос об учреждении Местоблюстительства за границей больше не поднимался. 211
Зато после вступления Московской Патриархии во Всемирный Совет Церквей в 1961 году амбиции Зарубежного руководства взметнулись на высоту, о которой и не помышляли его предшественники. 21 июня 1962 года известный в зарубежье К.Н. Николаев поместил в газете «Россия» заметку под характерным названием: «Русская Православная Церковь заграницей – центр вселенского Православия».
Особенно интенсивно такое настроение в Зарубежной Церкви стало культивироваться новой волной редакторов «Православной Руси» в начале 1990-х годов.
 
 
 


































































































































194. Весьма странно, что зарубежные архиереи, все участники Поместного Собора 1917-1918 гг., вдруг забыли одобренное соединенным присутствием Священного Синода и Высшего Церковного Совета решение предоставить Патриарху Тихону право тайного избрания себе преемников, учитывая большую вероятность его физического устранения от управления Церковью.
195. Никон, т. 6, стр. 38.
196
там же
197
.«Церковные Ведомости».,1922,№2,стр.7
198
.См. «Церковные Ведомости». 1923, № 11-12, стр. 1, № 17-18, стр. 26; 1925, № 15-16, стр. 3-4; № 17-18, стр. 29.
199
. «Церковные Ведомости», 1931, № 136
200.
«Гласник». 1931, № 8, стр. 126; см. Троицкий, стр. 12.
201.
«Церковные Ведомости», 1922, № 1, стр. 11.
202.
И не случайно свои воспоминания настоящий протопресвитер Иоанн Шаховской назвал «Воспоминания последнего протопресвитера...»
203. Никон, т. 7. стр. 34.
204
. Никон, т. 7, стр. 54-55; Канонич. положение... стр. 17
205. Никон, т. 6, стр. 205-206.
206.
там же
207.
Канонич. положение... стр. 19.
208
.Там же.
209.
Там же, стр. 21.
210
.Там же, стр. 206.
211.
Там же, стр. 206-207