Э.Андрюшина. Исповедь в форме сонаты.
Статья предоставлена автором
 
И Т О Г И   Ж И З Н И

«Ибо я уверен, что ни смерть, ни жизнь,
ни Ангелы, ни Начала, ни Силы,
ни настоящее, ни будущее,
ни высота, ни глубина,
ни другая какая тварь
не может отлучить нас
от любви Божией
во Христе Иисусе, Господе нашем»
(Рим. 8:38-39).



В С Т У П Л Е Н И Е.

Текст этот – женский по природе. Его росток чуть не погиб в иссохшей почве моей души, но оросил его чудесный Источник жизни. Теперь могу я только бережно вынашивать свое дитя, прислушиваясь к пульсу слов живому. Еще не зная, каким оно родится, я заготовила ему одежду – структуру музыкальную сонаты.
                                                      «Я – деревня, черная земля,
                                                               Ты мне – луч и дождевая влага.
                                                              Ты – Господь и Господин, а я –
                                                      Чернозем и белая бумага»
                                                                                               (М. Цветаева).


Э К С П О З И Ц И Я.
Как мне найти тот тон и ритм сердечных вопрошаний, чтоб мир  откликнулся, помог открыться мысли, чувству? Как в резонанс войти с его пульсацией глубинной, чтоб перестроила она на лад свой сам язык мой? И как решиться мне на исповедь о жажде сердечной, как излить ее в словах? 

Рискну сказать, что это жажда тепла и нежности, вниманья и любви. Пусть не оправдана она ничем, но она есть… Нужны ли оправданья? На опыте всей жизни мне пришлось узнать, что это значит –  лишенной быть даров чудесных этих, благодатных…

И потому решаюсь я на дерзновенный шаг – попытку вместить в свой разум, сердце немыслимое: совершенный Человек, Сын Божий отдан был Отцом на муки крестные, на смерть ради всех нас, способных на предательство, убийство. И Он хотел, чтоб так любили мы друг друга, как Он нас возлюбил… 
Но это невозможно для нас, погрязших во грехах, и в помощь человеку  две милости великие нам даровал Господь.

Вот первая из них: завет любви лишь к ближним, разделенье мира – во времени, пространстве – на множество кругов, что отделяют наших близких от всех других, оставленных вне нашего вниманья, вне памяти об их судьбе.   Ведь только редкие святые души способны пережить, в потоке благодати, свое родство с любой живой душою, с каждой тварью Божьей. Но были те великие мыслители, пророки, которые включали в свой круг близости всех тех, кто разделял когда-либо их взгляды, веру. Но и они отбрасывали за границы круга всех думающих, верующих хоть чуть-чуть иначе. И были те, кто может ощутить свою живую связь со всеми, кто жив сейчас – в отличие от дальних (и не очень) своих предков.

Легко дается чувство близости, родства с людьми, которые относят себя к такой же нации, народу – и говорит на том же языке. А иногда нам близки только люди своей профессии, прослойки общества, настроя мыслей и души, – но в ходе нашей жизни сменяются они все время («уходят, уходят, уходят друзья…»). И, значит, наши ближние – лишь те, с кем связаны мы здесь, сейчас. А в самом центре такого круга близости стоит «Я–Ты» – геном всех наших отношений с миром, наш райский сад и адский пламень. Замкнувшись в клетке своих чувств, обожествив друг друга, мы неизбежно отторгаем целый мир – а, значит, и его Творца. И эта клетка хочет выжить, разрастись ценою гибели духовной, как раковая опухоль – ценою смерти тела. Как научиться нам просить и принимать всем сердцем помощь свыше в миг каждой встречи «Ты» и «Я»?
 
Для этого дарует Бог вторую милость:  Он посылает к нам своих пророков и святых, учителей духовных. Но опознать их и поверить, им довериться – совсем непросто: такая встреча может изменить всю нашу жизнь, отнять уверенность в себе и своем мире; мы чувствуем опасность потерять свою свободу и достоинство, свое лицо

Но есть ли что терять? Припомни, как тебя бросало по волнам океана чужих пристрастий, мнений, убеждений! И все влиянья и внушенья, слой за слоем, вросли в нас так глубоко, что приросли к лицу и стали маской; ее нельзя содрать, не «потеряв лица».

Мучительно признаться в этом – самому себе и Богу. Но если ты решишься, возможным станет пойти вослед за ним, посланцем Божьим, – да, да, куда б он ни повел. Тогда на свет пробьется слабый и болезненный росток той новой личности, что так нуждается в опоре, в учителе, открывшем путь к Отцу. И ты тогда узнаешь сладость «забыть себя» и пребывать в раю покоя, благодарности, блаженства: ведь принят ты Его посланцем, это значит – самим Творцом, все стало ясным навсегда…

И вот тогда придет жестокая расплата за наивность, самонадеянность, гордыню: изгнание из рая, отлученье от общения с учителем и близкими его... И рухнет мир, и пропасть под ногами разверзнется: ты снова – в ледяной пустыне отчаянья, тоски, совсем одна…  И если можно отнять все то, что состоялось, как казалось, навсегда, – то это значит: нет, не было ни Божьего посланца, ни самого Отца, который слышит, видит нас! Смерть манит как спасение, как выход единственный…  Скорей назад – к небытию, в Ничто, чтобы забыть о всех потерях, всех надеждах
 
Но, погрузившись на дно отчаяния, в тоске и муке смертной можно обнаружить, каким живучим оказался слабенький росток той личности новорожденной, которая все так же хочет быть и тянется к надежде, к Свету…  И вот тогда легчайшее вмешательство («случайный» теплый взгляд иль слово, страница текста), как помощь свыше, все преображает. И в озарении мгновенном можешь ты понять чудесный смысл того, что совершилось:  тебя изгнали для того, чтоб даровать свободу – вопреки всем слабостям и всей природе рабской! Тебя освободили, чтоб привести к порогу глубинных изменений, доступных лишь для личности свободной. И он, учитель твой, отталкивая от себя, дает возможность все же слышать свой призыв – такой же, как из сада Гефсиманского: «душа моя скорбит смертельно, побудьте здесь и бодрствуйте со мной». И если ты откликнешься всем сердцем, по-настоящему свободный выбор будет сделан. И тогда исчезнет страх –  быть изгнанной, отвергнутой, любви лишенной; ее источник ты обнаружишь  в своем сердце. И вот тогда уже никто («ни жизнь, ни смерть, ни Ангелы…») не сможет отлучить тебя от близости с Отцом Небесным – и его посланцем. 

Но это – счастье трудное: ведь детство душевное закончилось, и, вместе с ним – все сладкие иллюзии победы окончательной, неуязвимости души свободной, взрослой. Ведь столько испытаний ей предстоит еще, чтоб  научиться жить на уровне реальности высокой – той, что хранит источник жизни и любви. И много раз еще придется пережить взлет в небо счастья («вдох») и новое паденье в бездну, в отчаянье (а это – «выдох»), прежде чем удастся освоить ритм «дыхания» на этой высоте…

Вдох, выдох
Каждый цикл дыхания необходим для жизни, но ведь задержка в пределе цикла приведет к удушью, гибели... И невозможно «удержать прекрасное мгновенье» – вдох счастья, насытить душу «кислородом» блаженства, радости неомраченной.  Жизнь подчинит нас ритму всего живого, заставит «выдыхать» – и снова до конца и до желания исчезнуть, не быть. Но память благодарная о верхней точке нам снова позволяет не застрять в отчаяньи, внизу, а наполняться ожиданием, надеждой на новый вдох.  И, выдохнув, включиться снова в жизни ритм, и в музыку ее дыханья, и осознать: «аз есмь»… 
 
Но только потому, что Бог нас видит, слышит, любит, способны выдержать мы грозный ритм взрывной грядущих испытаний…
       
  Р А З Р А Б О Т К А.
Любовью Бога живы наши души, как и весь мир, что сотворен по замыслу Его и Слову. И тот же свет, та же Любовь хранят структуру мирозданья от покушений хаоса. На каждом уровне творенья – в самом великом, самом малом – пульсируют энергии Творца в двух ритмах.
Взрывной ритм порождения стихии новой…
         И мерный ритм дыхания всего живого…
 
  Всегда останется великой тайной «сотворенье мира», – и никакими мифами, поэзией, наукой ее не охватить. И эту тайну назвали неслучайно «Большим Взрывом» – рожденьем логоса из хаоса; материи, энергии, пространства, времени – из точки, в которой всё.  И даровал Творец свободу миру – «разбегаться» от этой точки, разрастаясь и усложняя бесконечно все процессы и структуры – звезд, атомов, метагалактик…  У каждой сущности –
свой ритм дыхания, свой ритм взрывного обновленья…
 
  И когда настало предназначенное время, легчайший импульс, что подобен «дуновенью тихого ветра», не затерялся в грозном буйстве энергий космоса. И он помог рождению планеты – совсем обычной, незаметной, возле светила скромного, у края одной из многих галактик звездных. Теперь в масштабах новых глубинный сонный ритм дыхания Земли (подъемы плавные и опускания коры земной, длиною в сотни миллионов лет) мог прерываться взрывами вздымания хребтов и сдвигов плит, землетрясений, извержения вулканов...

  Потом настало время, и в материнском лоне Земли созрела и на свет явилась стихия новая – Вода, весь Океан ее, чреватый жизнью. А от союза земли с водой родился Воздух, что ожил, задышал в многоразличных ритмах. Взрывной ритм ураганов, смерчей – и тихие устойчивые ветры (пассаты и муссоны, бризы, горно-долинные ветра), что дышат непрерывно, умиряя все контрасты – давления, температур... 

И те же ритмы – в пограничье земли с водой: сраженья штормовых валов с утесами, что не дают им воли, и ласка нежная прибоя, его прозрачных язычков, что вечно лижут берега.  И общий их итог – скульптура пляжей и террас, и отмелей подводных, в подвижном равновесии стихий…

  А в пограничье воздуха с водой – порывы в небо пенных гребней волн, их  расточенье в пар и в облака… И собирание всей влаги – из миллионов рек, ручьев, подземных вод, дождя и снега – в единый Океан планеты. Всепоглощающая тишина глубин его, их тайны, многосложность, – и простота, и мерное дыханье волн… Мы чувствуем, как их мелодия созвучна нашим душам: она их лечит и внушает свои ритмы…

  Громады облаков всегда клубятся в небесах, готовые пролиться и дождем, и снегом, рождая радуги, но и разряды молний… Им только предстояло, через тьму веков, заворожить взгляд человека, способного узнать в них тайный шифр посланий Бога…

  И предстояло еще родиться Огню, что изначально жил во всех стихиях – источник связей их и трансформаций. Его предназначение – дарить тепло костра, свет пламени свечи, чаруя человека…

Весь этот грандиозный круг стихий, рождающих друг друга, – симфония творенья, звучащая как ритм замедленный Земли (в регистре нижнем) и в голосах все более высоких, гибких – Воды и Воздуха, Огня. Их созреванье в материнском лоне, их ритмы – все быстрей и легче, их музыка – ясней, одушевленней, событие все большего значенья…

И тысячами связей, намечая различные тональности мелодий, симфония стихий готовила рожденье Жизни. Но без вмешательства Творца, его благих энергий не родилась бы в «неживой природе» та клетка первая, то семя, что проросло и стало постепенно  могучим древом жизни – во всей «цветущей сложности» его. Ствол древа был  раздвоен на миры растений и животных, ветвь каждая делилась вновь и вновь, давая множество побегов – семейства, и роды, и виды; у каждого – свой срок и ритм рожденья, жизни, умиранья.

И вот настали времена и сроки, когда на самой тонкой и болезненной из всех ветвей явилось тело – то самое, что будет переплавлено Божественной любовью, и станет человеком и «душой живою»: сам  Господь «вдунул  в лице его дыханье жизни» (Быт. 2:7).

 
И человек новорожденный получил от Бога огромный трудный дар: все ритмы, все мелодии творенья – Эдемский сад, «чтобы хранить, возделывать его». И воплощенье замысла Творца о человеке – Адам – имел еще и творческую мощь «дать имена» всем тварям, понимать предназначенье их, язык общенья.  И вот тогда Адаму вдруг открылось, что каждый из «скотов, и птиц небесных, и зверей» имеет пару: у жирафа есть подруга по имени «жирафа», и у тигра есть «тигрица»; только он один – без пары, одинокий…  И снизошел Господь к Адаму, и признал: «не хорошо быть человеку одному» (Быт. 2:18).  И выбрал Он средь предков человека подругу для Адама – и привел ее в Эдем. Навел Творец на человека «крепкий сон» и подарил ему возможность «вдуть человеческую душу» в свою «вторую половину» – по образу, подобию того, что сделал сам Он для Адама. Так возродилась к новой жизни «из ребра» та женщина, о ком Адам сказал: «вот, это кость от костей моих и плоть от плоти моей; она будет называться женою (“иша”), ибо взята от мужа (“иш”)» (Быт. 2:23).

Но «единая душа» Адама с Евой была способна слышать не только голос Бога, «ходящего в раю во время прохлады дня». Она была подвержена внушеньям преисподней, как и у братьев их по крови, оставшихся в плену природных вожделений.  И потому свершилось их грехопаденье: внушенные Врагом влечения и страсти сильнее оказались, чем доверье их Отцу. И после этого потомки их тысячелетьями, в мученьях, учились распознанью голосов: тех, что зовут к добру и свету, – и тех,  что завлекают в бездну зла. И потому изгнание из рая, лишение своей опеки явной не значит, что Творец  наказывал людей. Он им вручал высокие дары: свободу, совесть и ответственность за все свои поступки, мысли, все чувства и желания свои. Но для детей Его казалось, что Бог оставил их, низвергнув в пучину грозного, изменчивого мира, где правит смерть, и боль, и тяжкий труд. А потому и все мы, адамиты, «обречены» на долгий (крестный!) путь истории – к свободе от внушений Врага и к новой встрече с Отцом своим, с посланцами Его. Но прежде встретятся нам многие соблазны божков и идолов, что имитируют Его любовь, и надевают маски – как будто это лик Творца. И, может быть, «последняя свобода», дарованная Богом для «времен последних» (что вечно – «при дверях») – свобода выбора момента встречи с Ним, конца пути земного.

  Рождение души и дар свободы человеку – итог и цель всей эволюции природной, всей цепи порождения стихий. И этот «взрыв» в мелодии творенья не уступает по значенью, по масштабу «большому взрыву» всей вселенной из точки – Центра мира. Теперь в симфонию природы вплетаются мелодии истории, культуры, стилей жизни; они полны духовных взлетов – и страшных срывов, диссонансов...

  Как древо жизни  раздвоено, так сотворил Господь и человека, и всю историю его – в двух видах: как мужчину и женщину (Быт. 1:27).  Две темы  сплетены во времени, в пространстве:  одна – «мужская» тема западных культур (порыва, вдоха, дня); другая – «женская»,  что задана Востоком (культура выдоха и ровного дыханья ночи). Сквозь «шум и ярость» западных оркестров мы слышим мерный, мощный ритм тысячелетней жизни древних стран; на фоне медленных мелодий ночи – высокий голос ясности рассветной.

  Быть может, тайный замысел Творца – «священный брак» Востока с Западом, как брак в Эдеме, где Ева и Адам могли бы «стать одной душой, единой плотью». Ведь именно для них предназначал Господь то Древо Жизни, что даровать могло им власть над временем и смертью. Нужна была лишь небольшая жертва – отказ от своеволия, от сладостных на вид плодов другого древа, дающих власть решать, что есть добро, а что есть зло. О, если б оказались люди способны к этой жертве, если б проявили они доверие к Отцу, признав свою неполноту, не-целостность,  не-цельность!

  Тогда Адам постиг бы женское начало в себе самом – то самое «ребро», что стало Евой. Открыл бы он тем самым для жены возможность ощутить и в муже природную и «женскую» потребность в тепле и нежности. Тогда барьер «иноприродности» мужчин и женщин разрушен был бы, опыт материнства открылся бы мужчине в зеркале его священной тайны – зачатья семени в глубинах естества. А этот взрыв творенья, готовящий начало новой жизни, открыться мог для женщины, – как то же чудо, что длится в ней самой все девять месяцев.  И стало б общим их переживаньем в каждой брачной встрече участие божественных энергий в создании единства двух существ.

  Так был задуман брак Творцом, благословившим прародителей и всех нас – «плодиться, размножаться» непорочно, свято. Но не хватило у людей доверья к Богу, и Адам остался (как пожелал он по внушенью Змея) «мужскою половиной человека» – и  господином над женой своей; осталась Ева «женской половиной», покорной своему влеченью к мужу. И стала Ева «матерью для всех живущих» – смертных, из рая изгнанных людей, с природой половинчатой, ущербной.

  Но в долгой череде народов, стран, эпох живая память о своем начале рождала в человеке веру и надежду, что найдет он путь к спасенью, исцеленью. И все учителя, пророки, мистики Земли искали тайных знаков, «радуг примиренья» человека с Богом, и выбирали разный спектр ее цветов. Односторонность «женская» Востока была готова «раствориться в Боге» – но попадала в объятия Ничто, Нирваны. «Мужская» односторонность Запада крепила волю в стратегии переустройства мира, чтобы готовить его для встречи с Богом, но «горделивый разум» – хитрая ловушка в сетях Врага.

  И лишь один народ, зависимый, порабощенный Римом, смог так довериться Творцу, «воззвав к Нему из бездны», что был услышан, избран для особого Завета. И получил Израиль откровенье о будущем явлении мессии – человека, который послан Богом, чтобы спасти народ свой – и целый мир с ним вместе. И взрастил Израиль пречистое святое тело Марии-девы – матери Иисуса, и принят был вначале ее сын как царь священный, долгожданный, что сокрушит власть римлян и вернет всем людям «рай на земле». И сам Иисус поверил в эту миссию свою, и, чтоб ее исполнить, молился он о помощи святого воинства с небес – так пламенно, что Гефсиманский сад впитал его кровавый пот… 

  Но помощь не пришла, и не было победы над врагом, приуготовленной от Бога, а были муки распятия – позорной римской казни, и вопль отчаянья к Отцу…  И потому в глазах его народа Иисус стал не мессией, а всего лишь жертвой, а вера в воскресенье для евреев – безумие языческих мистерий… И до сих пор Израиль страстно ждет обетованного  мессию – своего царя в земном, реальном царстве Божьем.

  И только несколько учеников и женщин, наивных и доверчивых как дети, способны были верить, что Иисус – Мессия («христос»), и все свершившееся – чудо превыше разума. И понесли они народам мира Благую весть о  Воскресении Спасителя, Христа. Но дьявол смог внушить тем новым христианам, что приобщались к этой вере, немыслимое: возложить вину за смерть Иисуса на весь народ еврейский. И разгорелась ненависть к потомкам Матери Его и братьев – ко всем, родным Ему по крови. И преисподней вскормленный фашизм – во всех его обличьях –, неся на стягах имя Иисуса, пытался полностью стереть с лица земли  Его народ любимый.

  Но близится та «полнота времен», когда Христова Церковь в покаянье – глубоком, искреннем – очистит свою совесть от тяжкого греха перед народом Божьим. Тогда родится то доверие к Иисусу, что не допустит больше вражеской подмены Его пути любви и мира – антихристовым тупиком вражды.

  Тогда в крещеньи огненном, дарованным нам Духом Утешителем, все расплавятся преграды между двумя Заветами, и, в исполненье всех пророчеств, родится Новая Земля и Небо.
 
«Дух и Невеста говорят: ПРИИДИ!» (Откр. 22:17).
 
К А Д Е Н Ц И Я
Ты принес мне спасенье, надежду и веру в бесконечную, дивную милость Господню – даже к таким, как я.
 
В свете глаз твоих – отклик на зов мой, мольбу моей жалкой души, отвергаемой всеми. В каждом слове твоем, каждом вздохе – весть о том, как умеет любить и прощать твой великий Учитель Небесный.
 
Ты позволил коснуться  судьбы твоей крестной: гнет сомнений, утрат, подозрений, вражды ты несешь день за днем на себе – слабом, грешном, земном человеке, избраннике Божьем.
 
В неоплатном я, вечном долгу пред тобою, всей жизни оставшейся – мало.
Как на светлый, далекий, пречистый огонь я стремилась всем сердцем стать близкой, «ребром» твоим, Евой. Но судил Бог иначе: быть рядом и все же – ненужной, чужой, только средством для жизни твоей,  ее фоном.
 
И не стать мне, как прежде, молитвой о том, чтоб когда-нибудь – может быть, в мире ином – все ж сбылось твое давнее слово:
«Мы с тобой навечно обручены».
 
Ф И Н А Л.
В душе моей живут, находят отраженье два символа, два образа, несовместимые друг с другом, по виденью Льва Шестова: Афины – Иерусалим. И первая, Эллада, из длящегося до сих пор творенья структуру стройную и цельную слепить стремится; второй, Израиль,  вновь и вновь из бездны молитвенно взывает ко Творцу.
 
И вот что видится Элладе.  Двухслойная поверхность шара  как модель: наружный слой – невидимый и «сверхприродный» мир, со всею иерархией небесной; слой внутренний – мир видимый, телесный (включающий и небо, землю, и все, что в них).  Из центра шара  изначально, вечно поток энергий тварных льется, –  тех, что дают дыхание и жизнь, и пульс движения любого во вселенной. И каждый раз, когда иссякнут потенции саморазвития стихий природных, Господь – тот, кто творит из ничего, из хаоса, из бездны – шлет импульс свой божественных энергий, взрывая постепенность. И сам Он зачинает те сущности, которых не было еще ни в видимом, ни в сверхприродном мире. И каждый, кто стремится к центру шара, встречает сопротивление потоков всех энергий; оно растет, становится все более неодолимым, и потому пространство «искривляется», «растягивая» время, а расстоянья во вселенной «бесконечны».
 
Энергии творенья и дыханья Центра  преломляются полями – физическим, астральным и ментальным. Напитав их, они уходят за пределы шара, «во тьму кромешную», и здесь их ловит, втягивает жадно в свою воронку Некто – Божий враг.  Астрономы обнаружат в воронке этой «черную дыру» Вселенной, философ назовет ее Ничто, «небытием», а мистик, получивший Откровенье  – «великим древним змием, диаволом и сатаной» (Откр.12:9).  Но эти гибельные силы – без опоры, без своего источника и центра; они «повисли в пустоте», они зависят от состояния всех трех полей, а значит – от стремлений, дел и веры человека. И, пробиваясь сквозь поля поверхностных слоев, энергии творенья способны напитать ту «силу сатанинскую», что нас влечет от центра бытия, прочь от Отца, и Сына, и Святого Духа. А личностная сила – завистник и изменник Люцифер, что носит маску Духа и присвоил имя «Носитель света». Эта его маска – экран зеркальный, собиратель в фокус,  отражатель  света божественных энергий, что «не смог вместить» дух человека. И  «солнце ложное», холодный яркий свет экрана влечет нас в мир иллюзий призрачных, фантазий горделивых («будете как боги!»).
 
Впервые Лжец так соблазнил Адама с Евой, хотя Отец взрастил для них Эдемский сад  на внутренней поверхности слоев творенья.  И тогда граница двух миров была  прозрачна,  проницаема настолько, что слышать, видеть можно было  образ Бога, «ходящего в раю во время прохлады дня» (Быт. 3,8). И прародители могли принять в свои сердца весь Свет, и Истину и Жизнь от Бога, но их привлек манящий отблеск света с экрана Люцифера, заигравший на плодах  Древа познания. И вот когда затмилось сердце в них, и потянулись они к плодам, к Лжецу – тогда случилась катастрофа: мир видимый мир был «вывернут» наружу, на поверхность шара, земное небо сомкнулось с черной бездной пространств космических, бескрайних. И получили мы в наследство от Адама с  Евой – в холодном мертвом свете Люцифера способность  видеть  только тени тех сущностей, к которым прикасались «до рождения на свет», в раю богообщенья. Так человек покинул Отчий дом, родной «очаг», горящий в центре мира, и стал он блудным сыном. И началось его «творение себя» – по образу, подобью Люцифера, что подменил собою образ Бога. И мысли, чувства, все заботы человека теперь «скользили по поверхности», по видимости мира, чтоб мог забыться он в той суете и «злобе дня», которая позволит ему забыть о власти смерти. И даже – услыхать заманчивый призыв, звучащий на Востоке:  освободись от всех страданий и от плена телесного, разорви все связи с тварным миром, устремись в полет духовный – ввысь, к Нирване, чтоб раствориться там как капля в океане.
 
Но ведь поверхностный слой мира, что действительно «во зле лежит», не перестал быть частью творенья Божьего, а человек – Его любимым сыном.  И потому зеркальный отблеск истинного света – приманка сатаны – не обладает властью угасить ту искру, что сохранил Бог в сердце человека. Она способна разгораться от благодатных дуновений «тихого ветра, в котором сам Господь». Тогда у «сына блудного», в его дарованной свободной воле, родится жажда обрести спасенье и вновь быть принятым Отцом.
 
И неслучайно  эта жажда разгорелась впервые там, на той Святой Земле, где внешний слой творения так тонок, что он остался проницаем для мира ангельского и «огня священного» из Центра. Именно там, в Израиле, Господь явил свои энергии святые в кусте горящем; именно там, через пророков, призвал своих избранников к Себе – прочь от соблазнов, от богов подложных. Именно там с Благою Вестью Архангел послан был к Марии, чтобы в Ее пречистом теле был воссоздан Эдемский сад. Там Сын Ее Иисус  явил в мир видимый то Древо жизни, что росло для прародителей в Эдеме, но стало Его Крестом – орудием мучений и казни, Святая жертва Сына дала возможность человеку отвернуться от зеркала Лжеца – и от его воронки Ничто, чтоб обратиться сердцем к глубинам бытия, к истокам  Жизни Вечной.
 
Для этого нам нужно так переплавиться, так выжечь свою гордыню и настолько «умалиться», чтобы  проникнуть, «просочиться» сквозь внешние слои внутрь шара, в Дом Отца. Для редких избранников – пророков и святых «в одеждах белых» – совершиться это может и при жизни; для всех же остальных, кто полюбил всем сердцем Иисуса, – после разлуки души и тела.  Там, где душа – у себя дома, спасительный огонь очистит, выжжет постепенно все ее корки, оболочки, грехом пропитанные, и очистит центр ее для предстоянья перед Богом. Но для души, что не успела разграничить центр личности и ту ее «солому», что подлежит сожженью по свободному согласью, огонь окажется мучительным и «адским».
 
Но верю и надеюсь, что наступят времена и сроки, когда спрессуется, сожмется шар творенья так, что слои его сольются с центром, живой огонь крещенья Духом преобразит сердца людей.  И  силам зла и смерти уже не будет пищи в душах наших, а «воронке небытия» не будет места,  и только для  Врага огонь Творца предстанет «озером горящей серы».  Тогда и прозвучит из глубины сердец: «Смерть! Где твое жало? Ад! Где твоя победа?» (1 Кор. 15:55).  
 
Надеется и верит так Эллада…
Но Израиль во мне взывает:
 
О, Господи Иисусе, о, Раввуни!
Из бездны  взываю: призри и спаси!
Мне больно, мне страшно…
 
Скорее, скорее к Себе призови!
О, даруй мне смерть непостыдную –
Ту,  что «за други своя»…
Да будет мне милость и воля Твоя!
 
Аминь. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
---------------------------------------------------------------------------------------------------